41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков
— Срочное возрождение, — крикнул я Голосу.
Тот педантично уточнил:
— Тоже самое место? Вы уверены? Смею заметить, что здесь вы очень заметная цель. К тому же хочу вам напомнить о запрете информирования аборигенов про Эксперимент.
— В кустах у дороги слева от немцев на тридцать метров. — уточнил я, мысленного благодаря своего бесплотного куратора. А то так бы мог потерять сдуру еще одну жизнь.
Безмолвно перетерпев жуткую минутную боль, я резанул из верного ППД по фрицам с неожиданной для них точки и наглухо завалил как минимум сразу пятерых эсэсовцев. Затем кинул две гранаты в надежде накрыть тех, кто был скрыт от меня грузовиками.
Однако, лимит моей удачи на сегодня видимо успел изрядно исчерпаться — первая же ответная очередь отправила меня в бесплотное состояние.
Я грязно выматерился и попросил Голос воплотить меня уже с другой стороны дороги.
Шипя от боли и матерясь, катался по земле, затем снова вступил в бой.
Сначала кинул две гранаты, а затем накрыл обороняющихся длинными очередями.
Фрицы новую огневую точку восприняли без энтузиазма. Их и так трепал капитан Зильберманн короткими меткими очередями, да и остальные бойцы стреляли из винтовок не просто так.
Все-таки охрана колонны состояла из тыловиков, а среди них герои встречаются довольно редко.
Немцы под перекрестным огнем стали отступать, огрызаясь длинными очередями. И одна из них попала мне в голову. Наповал.
Я воспарил над полем боя, ругаясь последними словами.
Слил еще одну жизнь почти зря… хотя… может и не зря…
Шоферы задних машин начали сдавать назад.
Послышались истошные команды:
— Achtung, russische Partisanen, es gibt viele von ihnen, wir ziehen uns zurück — Внимание, русские партизаны, их много, отступаем.
Командир колонны решил ретироваться, бросив передние машины.
Я скомандовал Голосу на новое возрождение.
Наверняка, в этих машинах находится очень ценный груз, раз немцы позаботились о столь сильной охране колонны.
Очень важно захватить максимум машин, или хотя бы уничтожить их груз, если он нам не подойдет.
Я снова возродился, похрипел от боли, кляня Администраторов, которые не смогли разработать безболезненный процесс возрождения и открыл огонь, стараясь попасть по водителям откатывающихся назад машин.
Одного смог пристрелить, но остальные успели укатить довольно далеко и покинуть место боя невредимыми.
Я метнулся к своим, размахивая руками и громко крича:
— Не стреляйте, товарищи, я свой.
А то резанут сдуру. Уже ведь темнеет.
Усатый Бровкин опять очень сильно удивился, увидев меня живым, аж глаза выпучил:
— Товарищ старшина, вас точно черти берегут от пуль… я точно ведь своими глазами как вас пристрелили… кажется…
Да и другие уцелевшие бойцы были очень сильно озадачены тем что я даже не оцарапан вражескими пулями.
— Слышь, Бровкин, — я шутливо погрозил ему пальцем. — когда кажется нужно что? Устав вспоминать. Еще раз привидится что-то подобное, на обозе оставлю, маркитантом.
Усатый Бровкин радостно рассмеялся:
— Такая угроза, товарищ старшина, звучит как награда. Подальше от врагов и пуль, поближе к еде.
— Отставить разговорчики, красноармеец, — от информационного слепка Пухова внутри меня я знал, что рядовых сейчас нет в Красной армии, есть только красноармейцы и краснофлотцы, — всем залезть в грузовики и быстро проверить чего есть для нас полезного или съестного.
Через минуту я уже знал расклад: в двух машинах сухпайки, в третьей пистолет-пулеметы МР-38 с магазинами. Целых две сотни, достаточно чтобы вооружить почти всех освобожденных пленных. И какое-то время их худо-бедно кормить. Только как все это богатство дотащить до лагеря? У меня было две дюжины бойцов, включая офицеров, из которых четверо погибли смертью храбрых и трое были ранены. Слава Богу не тяжело, но сейчас нести они были способны исключительно себя.
— Товарищи бойцы, выгружаем все ящики и относим на двадцать метров в лес в сторону лагеря, там пока делаем временное хранилище. — скомандовал я и разделил свой отряд на две равные части.
Одни таскали сухпайки, другие оружие и патроны, я тоже присоединился к носильщикам, отдав ППД раненому сержанту Комарову:
— Если немцы появятся сможешь прикрыть нас?
Тот ответил достаточно бодро:
— У командира роты был такой. Он давал пострелять на учебных стрельбах, так что смогу. Хорошее оружие, хоть и капризное, как генеральская дочка.
Я вообще-то про его самочувствие спрашивал, но раз он еще и с ППД знаком, то вообще прекрасно.
Еще одного раненого, щербатого белоруса Сидоренко я послал в лагерь:
— Пришли нам грузчиков, 50, нет сто, да всех кто там есть здоровые и ходячие. Заодно вооружим всех сразу и покормим.
Вернулся Сидоренко, что характерно, не через час, а спустя пять минут с пятью десятками солдат.
Оказалось, что я совсем забыл про трофейный грузовик с тушенкой. А майор Петренко, ставший в мое отсутствие начлага, организовал всех свободных от хозяйственных дел бойцов на переноску продуктов.
С такой подмогой наши дела пошли быстрее, но прежде чем продолжать перетаскивать захваченные трофеи дальше, я вооружил всех солдат трофейными пистолет-пулеметами.
А то не дай Бог налетят сейчас на нас бодрые камрады из СС, чем ребята будут отбиваться от врагов? Цитатами из полного собрания сочинений В. И. Ленина?
Со вновь прибывшими у меня оказалось 66 здоровых носильщиков, но ящиков с трофеями было больше ста пятидесяти. И бросать ни еду, ни оружие совершенно не хотелось. Дефицит понимаешь ли. И что здесь важнее для настоящего партизана большой философский вопрос.
Идею что делать подсказал шустрый Бровкин: перетаскать от дороги все за два десятка шагов, затем еще на два десятка и еще, и так и доберемся до лагеря.
Идея была очевидная, на поверхности, но нужно было стимулировать креативность