41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

А вот новую группу пленных в сто человек под конвоем всего шестерых охранников мы упускать не стали.

Я тихо шепнул капитану:

— Стрелять очень короткими. Дуло сильно задирается.

Он кивнул мне в ответ.

Эти немцы шли веселые расслабленные, перешучивались, война началась для них очень удачно. Гений фюрера вел рейх и немцев к процветанию и богатству, новым плодородным землям необходимым для жизни великой нации.

Мой рев: «Огонь!», и меткие пули подарили охранникам плодородную землю: по два метра под поверхностью на каждого камрада.

Видя как все удачно прошло, я как идиот расслабился и выскочил из-за кустов. Не терпелось мне, понимаешь ли, обрадовать пленных радостной новостью об освобождении.

Оказалось что один из охранников упал всего лишь раненым. Как раз тот что с МР38 ым. Мне в грудь от него прилетела очередь, и мое тело в очередной раз приказало долго жить.

Ругаясь последними словами, я воспарил над дорогой.

Чересчур меткого недобитка прикончили сами пленные. Пара солдат смогли сохранить боевой дух.

— Эй, Админ, вертай меня скорее обратно. — заорал я Голосу. Учитывая отсутствие рта и глотки, только мысленно.

— Вы хотите возродиться в точке гибели немедленно? — педантично уточнил тот.

— Да!!!

Предыдущее тело незаметно для аборигенов исчезло (к сожалению вместе с прежним ППД, а я, вновь возрожденный хрипло зашипел от боли.

— Вы как, товарищ старшина? — озабоченно спросил меня, подошедший солдат с роскошными как у Буденного усами.

— Не дождутся!!! — ответил я с кривой усмешкой, но уже вполне бодро. — Тебя как кличут, боец?

— Мне почудилось, что вам немчура прямо в грудь засветил, — удивленно заморгал глазами усатый. — А кличут меня Бровкин Иван Брониславович, товарищ старшина.

— Мне тоже, — я рассмеялся. — Едва портки не испачкал. — я хлопнул ладонями по брюкам. — Прикинь, как бы смотрелся обделавшийся командир. Но повезло — все пули мимо прошли.

— На войне обделаться не страшно, товарищ старшина, — мудро ответил красноармеец, усмехаясь в усы, — страшно умереть глупо и бесполезно.

Я вскочил на ноги и крикнул пленным:

— Товарищи бойцы, берем фрицев, их оружие, вещички и все шустро валим в лес. Пока новые гансы не набежали.

По пути к нашему сборному лагерю я по возможности оббежал всех освобожденных, быстро расспрашивая об обстоятельствах попадания в плен и о настроении.

Бардак и паника в частях Красной армии на фронте пока, к сожалению, продолжали нарастать.

Солдаты осторожно жаловались на свое командование, отсутствие запаса боеприпасов, полное господство немецких самолетов в воздухе.

Я старался ободрить бойцов, говоря, что образовав партизанские отряды, будем бить немцев днем и ночью, но главное в спину, исподтишка и малой кровью.

В этот раз среди пленных командного состава не оказалось. Начали сортировать гансы пленных, или просто так вышло?

Приведя бойцов в лагерь и приказав распределить между ними пайки из вещмешков шестерых охранников, я снова собрал офицеров и спросил:

— Товарищи командиры, кто из вас готов получить людей под свое командование и идти бить фашистских гадов отдельно от нашего отряда? Помните я говорил о необходимости делиться на более мелкие отряды чтобы не привлекать излишнее внимание?

Все как один высказали свою готовность бить гадов, но капитан, которого я брал с собой на освобождение пленных, проявил больший энтузиазм:

— Разрешите мне!

Я обратился к нему:

— Товарищ капитан, если вы получите отряд в пятьдесят человек, то что будете делать?

Капитан на минуту прикрыл глаза, подумал и стал отвечать:

— Наверное, все-таки постараюсь пробиться к своим, но… не сразу. Ваш намек про трибунал я услышал. Двигаться буду медленно и аккуратно. Постепенно постараюсь вооружить всех бойцов оружием. Буду нападать на небольшие одинокие цели.

Если попадется железная дорога, постараюсь разобрать пару десятков метров путей. Постараюсь искупить позор плена кровью… кровью фрицев, разумеется.

— Отлично, товарищ капитан. Тогда отбирайте себе 50 бойцов, отдам вам один немецкий пистолет-пулемет, пять винтовок и три гранаты. — сказал я ему и протянул ему руку.

Он без колебаний пожал ее.

Спустя полчаса капитан с бойцами покинул наш лагерь и ушел на восток.

В последующем я узнал, что его группе довольно долго везло куролесить по немецким тылам. По пути он уничтожил несколько грузовых машин с ценным грузом и парочку мотоциклистов, после чего смог освободить группу пленных под сто человек.

Пользуясь моим советом капитан разделил выросший отряд на три части. Две из них довольно скоро попали под удары немецких подразделений из СС по борьбе с партизанами и, к сожалению, погибли, а третья с самим капитаном почти год успешно тревожила тылы гитлеровцев пока не вышла к нашим войскам.

Капитана и его людей почти не мучили в НКВД, всего неделю допросов, а потом в полном составе довооружили и сбросили на парашютах в немецкий тыл. Людей с таким опытом отправлять в штрафбат это все равно что микроскопом гвозди забивать.

Ко мне подошел майор, принявший командование в лагере в мое отсутствие (до плена майор, а фамилия его была Петренко, занимал должность зампотыла пехотного полка, незаменимый в армии человек):

— Товарищ старшина, нужно что-то срочно решать по питанию личного состава. А то народ от бескормицы падать скоро начнет.

— А то я не знаю, товарищ майор, самому жрать так сильно хочется, что хоть фрицев сырыми жуй. — ответил сердито

Тут я хлопнул себя по лбу, вспомнив, про схрон трофейной тушенки, созданный мною вместе с Мухиным, Ивановым и Петляевым.

Я мысленно потратил один вопрос и выяснил у Голоса, что до него нам идти всего пятнадцать километров. Перед моим взором возникла незримая для других стрелка, указывающая направление.