Господин следователь 14 - Евгений Васильевич Шалашов

— И что еще сделать? — спросил Казначеев. — Из того, что вы мне сказали, всех дел-то часа на три, если извозчика брать.

— Кстати, расходы на извозчика я вам компенсирую, — пообещал я, — мне прогонные на такие дела дают. А дел на сегодня других не будет.

— Мне тоже прогонные выдают, так что, ничего компенсировать не надо. Я к тому — когда все закончу, то могу своими делами заниматься? И когда встретимся?

Слегка удивился добросовестности Казначеева, порадовался.

— Как с опросом и проверкой управитесь, то и свои дела делайте. А встретимся завтра, часиков в десять утра, — решил я. — Я сегодня и сам пару визитов нанесу, посмотрим — что из них выйдет. Может, подсказка какая. Завтра встретимся, и обсудим. Да, вопросик такой — вы, часом, не на флоте службу проходили?

— А как же! — приосанился Казначеев. — На «Петре Великом» семь лет отходил. Старшим сигнальщиком был, до боцманмата дослужился. Если бы на сверхсрочную остался — не раз предлагали, в боцманах бы ходил.

Боцманмат? А я про такое звание и не слышал. Верно, что-то из унтер-офицерских чинов, только флотских. Нет, надо развивать эрудицию.

— Да, а как вы про флот-то поняли? — спросил Казначеев, потом сам же перевел взгляд на татуировку в виде якоря на своем запястье. — А, вот оно что. Сделал по первому году, потом жалел.

А я татуировку и не заметил, только обратил внимание, что Александр Алексеевич похож на отставного моряка.

— И остался бы, и нравилось мне служить, только вот…— вздохнул Александр Алексеевич, — жениться меня угораздило, жена условие поставила — только на суше. Мол, у нее мать замужем за моряком, полгода или год мужа из рейса ждать, волноваться — как мать, она не желает. Как списался — в полицию и пошел. Жалеть, конечно, уже не жалею, но море частенько снится.

[1] Еще бы не знать. На этой улице издательство «Крылов», в котором вышло шесть сольных книг автора, две в соавторстве, и два сборника с его участием.

Встречу господин директор Азиатского департамента назначил в ресторане. На мой взгляд, беседовать о таких вещах, как пропажа дочери в подобном заведении не слишком прилично, но что делать? Вполне возможно, что у директора департамента иной возможности просто нет. А мясо здесь жесткое, как подошва.

— Откровенно говоря, я изрядно удивлен тем, что пропажу Полины поручили не Сыскной полиции, а следователю, да еще и самому Чернавскому, — покачал головой действительный статский советник Онцифиров, осторожно отделяя ножом кусочек прожаренного мяса. Поднеся вилку ко рту, вначале внимательно осмотрел «добычу», а уж потом отправил в рот.

Проигнорировав некую лесть, прозвучавшую в словах дипломата (мы сами умеем располагать собеседника к себе), ответил:

— Я и сам был весьма удивлен, когда получил приказ отыскать вашу дочь. Как правило, занимаюсь чем-то иным. Но мы люди служивые, выбора у нас нет.

Говорить, что первоначально пропажу ребенка посчитали происками злых сил не стал. Директор департамента и сам догадается.

А он, расправившись уже со вторым бифштексом, спросил:

— Вы уже что-нибудь предприняли по поиску Полины? Имеются результаты?

Ишь, результаты ему за три дня подавай, когда ни он сам, ни супруга не пожелали помочь. Не вижу смысла рассказывать, что губернский секретарь Казначеев, по моей просьбе, посетил его дом, сумел вызвать на разговор горничную, уточнил, что Полина взяла с собой пальто зеленого цвета, а вещи сложила в два кожаных чемодана. Увы, чемоданы новые, каких-то примет у них нет. Но два чемодана — уже неплохо.

Кроме того, Александр Алексеевич побывал и в доме родителей Маши, подарил ее сыну, считающемуся братом, леденец на палочке и выяснил, что в квартире никаких посторонних барышень нет. Да и помещать их некуда — всего одна комната. На всякий случай сыщик проверил еще и всех остальных жильцов дома, но и они ни угловых жильцов, ни гостей в последние две недели не принимали.

У меня успехи еще скромнее. Побывал в гостях у Людмилы — дочери господина Онцифирова от первого брака, но дома ее вообще не застал. Со слов соседей, она, вместе с мужем и маленьким сыном, отбыли куда-то на дачу, а от квартиры пока отказались. Где дача — они не знают.

— Похвастаться пока нечем — задание я получил только три дня назад, но мы работаем. Ищем адреса, друзей и знакомых вашей дочери. Как установим весь круг лиц, с которыми общалась барышня, станет полегче. Раствориться она не могла, исчезнуть тоже. Думаю, если бы мы получили информацию пораньше, то были бы уже на пути к завершению.

— А что-нибудь более конкретное? — не унимался директор. — Можете мне сказать — по чьим адресам, что за подруги у Полины?

Что-то поздно папаша о подругах дочери озаботился. Надо было раньше спохватываться. Но, я опять-таки лезу судить со своей меркой. Эпоха не та. Отцы семейств, особенно такие важные и суровые, в воспитании детей участия не принимали. Вопрос, как я полагаю, абсолютно лишний. И, на самом-то деле, Его Превосходительству не слишком-то интересно — что за подруги. Поэтому и ответ будет обтекаемым.

— Пока называть какие-то конкретные имена и адреса не вижу смысла. Все слишком неопределенно и хлипко. Подругами я их считаю условно, требуется проверка. Но твердо вам обещаю — как только нам станет что-нибудь известно, вы получите информацию первым.

Господин Онцифиров покачал головой:

— Года два, а может и три назад, наш министр интересовался — нет ли у нас вакансии для сына его хорошего знакомого? Мол — у вице-губернатора Новгородской губернии сынок без дела болтается, надо бы на хорошее место пристроить. Три курса университета закончил, значит, не совсем шалопай. Я тогда занимал должность столоначальника, отвечавшего за подбор младших дипломатов. Батюшку вашего, Александра Ивановича давно знаю — мы с ним вместе в киргизской экспедиции Федора Карловича Гирса были, а Федор Карлович, как вы догадываетесь, брат нашего министра. Доложил — мол, в данный момент должности, на которую без опыта можно взять, у нас нет. Если только в Японию куда, или в Китай, но это далековато. А вот через годик вакансия образуется — младший секретарь посольства в Константинополе. Должность, не бог весть какая, но первая ступенька для карьеры.

— Интересно, а я про это и не знал, — хмыкнул я.

Вру.