Василий Панфилов - Улан. Трилогия

Обстреливали обоз до самого вечера, с самых дальних дистанций. Вёлся и ответный огонь – нарезного огнестрельного оружия у турок хватало. Но есть разница – стрелять по скоплению людей или по редко стоящей цепочке улан, которые ещё и прячутся за вязанками хвороста?

Алла! И несколько сотен турецких кавалеристов предприняли безнадёжную контр-атаку, вырвавшись из рядов повозок.

Ура! И охраняющие стрелков драгуны смяли мусульман, втаптывая их в землю. Преследовать и лезть под пули не стали – так, отразили и хватит…

Движение обоза замедлилось настолько, что до вечера он прошёл не более пяти километров, причём часть повозок, оставшуюся без волов и лошадей, тащили люди.

— Бездари!

— Что ж ты так, княже, — укоризненно спросил Тимоня.

— Да это же жуть какая-то, — "пожаловался" Владимир, — мы же столько лет воюем с ними. В том числе и пехота против конницы – и успешно! И ничего не переняли!

— Наставник, ты увлёкся, — засмеялся Павел.

— Ну есть немного, — ворчливо отозвался Рюген под смешки окружающих.

— А что ты не хочешь их атаковать сегодня? Можно было бы хорошо проредить? — задал резонный вопрос наследник.

— Сейчас они злые, драться будут ожесточённо. Ну а ночью сами себя "накрутят" и тогда пужливее будут. Ну и видишь же, что я их к воде не подпускаю. Какие-то источники они проходят, но напоить всех не получится, так что напьются только воины познатней и верховые кони, а остальным не хватит.

— Ну а как иначе? — удивился цесаревич, — сама логика подсказывает… А-а-а! Опять твои штучки! А завтра в атаку пойдём, а у них уже единства нет – будет орать "нас предали", если ударим достаточно сильно.

— Где-то так, — улыбнулся Грифич.

Ночью отошли на десяток километров и встали лагерем, но вот лёгкая конница не спала и всю ночь изображала нападение на турок, обстреливая их из ружей и лёгких луков. Свою лепту внесли и "волки", сумевшие прокрасться в лагерь и поджечь кое-какие припасы. Утром, когда ещё не начало рассветать, они отчитывались Рюгену:

— Поразительный бардак, — кратко охарактеризовал ситуацию в турецком лагере старший группы. — Сир, ты же знаешь, что я на Балканах воевал…

Утвердительный кивок и "волк" продолжает:

— Так вот – воевать турки умеют ничуть не хуже нас, а если малыми группами, так порой и лучше. Но их беда в том, что нормальных командующих у них очень мало и войска разобщены. Ну а здесь… Сир, я так и не понял, что делал Иваззаде Халил-паша на посту командующего**! Настолько бездарного управления войсками я ещё не встречал.

— Карусель, — коротко скомандовал Грифич, когда на рассвете они приблизились к туркам. Метода была давным-давно отработана – кавалерия скачет вокруг и уланы-карабинеры издали выбивают врагов, заодно отслеживая "слабые" места. Ну а скачущие следом драгуны проводят "разведку боем", врываясь в видимые бреши. Получилось? Замечательно, можно будет пострелять и поработать клинками. Нет? Тоже ничего страшного – любое нападение вынуждает врагов группироваться и замедляться, делать какие-то ошибки.

Сам Померанский в "карусели" участвовать не стал и не пустил Павла:

— Не твоё это. Видишь, никто из молодых не участвует? Всё потому, что не умеют пока мгновенно оценивать обстановку.

Подросток засопел курносым носом, но спорить не стал – молодые и правда не участвовали в этом.

— Ты лучше возьми подзорную трубу, да смотри – потом экзамен мне сдавать будешь.

Цесаревич оживился и принялся наблюдать, Вольгаст же незаметно перевёл дух – воспитывать будущего императора было сложной задачей.

— Пушки, пушки разворачивают! — возбуждённо начал наследник.

— Хорошо. Это значит, тормозить начали, — пояснил Владимир, — а в полевых сражениях турки никогда не умели толком использовать артиллерию.

Так оно и вышло: выстрелы прогремели зря – кавалеристам просто не было необходимости стоять под дулами орудий и они спокойно отъехали чуть в сторону. Однако ради стрельбы ряды войска разомкнулись и после залпа осталось внушительная прореха.

— Труби "Атаку", — с горящими глазами приказал Рюген и после сигнала полки устремились в брешь, не защищённую войсками.

Далеко пройти не удалось – помешали повозки, но орудийную прислугу вырубили начисто, испортили часть орудий и пожгли часть пороховых запасов.

— Ну!

— Молодцы! — Грифич хлопнул подъехавшего Рысьева по плечу, — настреляли сегодня уже под тысячу, да сейчас тысячи три нарубили.

— Нарубили-то больше драгуны, — честно признался полковник, — мои скорее пушками занимались.

— Да все молодцы, грамотно сработали. Видишь? — обратился аншеф к цесаревичу, — снова пример отменного управления полками. Скомандовал "Атаку" я, выбрав правильный момент, но дальше командовал Прохор – и командовал хорошо.

Судя по всему, после атаки в турецком войске начались какие-то проблемы и командующий начал пробиваться к Днестру, не слишком считаясь с потерями.

— Да почему они так-то лезут? — удивлялся наследник, всё-таки сходивший в несколько отчаянных атак.

— Да бог их знает, — флегматично отозвался Грифич, — но скорее всего опять начались крики "Нас предали" и тому подобное, вот и пришлось идти на соединение со своими, пока разбегаться не начали. Ну и к воде поближе, а то сам знаешь – сколько её нужно на охлаждение пушек. Слышишь? Уже скотина не поеная ревёт, да и людям не хватает.

Десять тысяч джюнджюлы, да к вечеру было уничтожено ещё около двенадцати тысяч вояк из всевозможных подразделений… А между тем, к воде турок так и не пустили. Мелкие водоёмы, попадавшиеся на пути, мгновенно выпивались и наблюдатели уже зафиксировали драки за воду, причём не на кулаках… Войско же турок за весь день прошло меньше семи километров – и это несмотря на отчаянные попытки.

Утром обнаружилось, что войско врага заметно поредело – турки поодиночке и небольшими отрядами покидали лагерь всю ночь. В принципе, шанс уйти у них был хороший – Померанский не считал нужным пускать кого-то на преследование. Напротив – особо горластые знатоки турецкого языка начали подъезжать и орать:

"Самые умные из вас уже ушли по домам и мы не стали преследовать их. Идите домой и вы – или хотите умереть? Вас предали…"

Тема предательства повторялась и повторялась и в лагере начали возникать стычки. Дисциплинированные воины пытались остановить их, но они нужны были ещё и для охраны границ обоза… А обоз этот постоянно атаковали русские кавалеристы, стараясь не столько убить, сколько просто замедлить продвижение.