Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Арьергард** из "волков", егерей и казаков обычно возглавлял сам Рюген – вперёд вырывались небольшие отряды особо наглых сипахов на отменных конях, так что достаточно большой была вероятность того, что они всё-таки доскачут до арьергарда и вступят с ними в рукопашную схватку. А вот тут-то боец такого класса лишним точно не будет… Была и другая, главная причина такого решения – необходимость "держать руку на пульсе".
Попаданец осознавал, что его стремление заткнуть собой все опасные места – решение не самое грамотное и непременно аукнется… Но он пока не приобрёл горькую, но необходимую привычку полководца – посылать людей на смерть, а не идти туда самому.
— Догоняют, княже, — выдохнул запалённый Тимоня. Грифич только хищно улыбнулся – всё шло по плану. Маршрут полков не зря был проложен таким образом, чтобы пройти через овраг. Овраг вполне проходимый, но – не верхом. Нужно было спешиваться и вести коней в поводу, время от времени помогая им. Точнее говоря – таким неудобным путь стал после небольших землеройных работ.
— Приготовится, — негромко отдал команду Рюген и сотня стрелков принялась заряжать ружья*** и подсыпать на полки свежий порох. Показались сипахи и прозвучала новая команда:
— Паника.
Два десятка солдат тут же принялись визжать как можно громче в стиле "мы все умрём" и изображать "бег на месте". Переигрывали? Разумеется, но и публика неизбалованная…
Около полутора сотен верховых втянулись в овраг и "паникёры" принялись отстреливаться, заставив турок торопиться, чтобы выйти из-под обстрела. Сделав по два-три выстрела, они отошли к остальным, сидевшим в засаде. Вот сипахи приблизились к "полосе препятствий", раздались громкие, явно ругательные возгласы и неверные принялись спешиваться.
— Как только дойдут до места, где можно будет сесть верхом, — напомнил аншеф, — бей в передних.
Б-б-бах! Прогремел залп, затем ещё и ещё. Сделав завал перед выходом из оврага, стрелки рассредоточились, чтобы густой пороховой дым не мешал прицеливаться – и принялись стрелять уже не по команде, а по мере готовности.
— Задних бей! — заорал Грифич, увлёкшимся воинам, затеявшим увлекательную охоту за особо "вкусными" целями.
Три минуты спустя в овраге образовался грандиозный завал из человеческих тел и конских туш.
— Трофеи… — тоскливо протянул один из казаков.
— Никшни, — утихомирил его Тимоня, — мозги-то есть? Лезть в эту кашу опасно, да потом тащить самому… Знаешь же, что турчины сами соберут, да пойдут за нами как овцы на бойню.
Запорожец покосился на денщика, чьё простоватое лицо прямо-таки дышало верой в командира, затем на принца… Лицо усача разгладилось – вспомнил, что Грифич и в самом деле весьма серьёзно относился к трофеям, а значит – план и в самом деле есть!
Утром следующего дня погоня их настигла, но ловушка для воинов султана была подготовлена… Полки Померанского выстроились на вытянутом сыром лугу – этаком полуострове. Из-за нехватки нормального места выстроились буквой "П", ножки которой были обращены к туркам. Позади виднелась начатая переправа, по которой они якобы хотели уйти от погони.
На самом деле, такое построение пусть и было несколько непривычным, но продуманным – в центре стояли вооружённые дальнобойными, но долго перезаряжающимися нарезными винтовками егеря, а по бокам пехотинцы. По идее, турки должны были попасть под перекрёстный огонь, ну а как там на деле…
Говоря откровенно, Вольгаста изрядно потряхивало – что такое кавалерия, он прекрасно понимал, да вдобавок – кавалерия бронированная. Сипахи все без исключения были не только прекрасно вооружены пистолетами, саблями и копьями, но и носили на себе неплохую броню.
Пройдя луг, Померанский проверил тысячи заострённых колышков, вбитых в землю, затем полосу земли, донельзя пропитанную водой из прокопанных от реки канав, ряды колышков и верёвок и грубо, спешно на первый взгляд, вкопанный в землю ряды здоровенных кольев. "Полоса препятствий" была выгнута подковой, защищая солдат от конной атаки.
В победе он не сомневался, но хотелось победить, потеряв как можно меньше своих людей. Сипахи же… Это не вчерашние мобилизованные крестьяне, а весьма храбрые воины…
— Скачут! — прибежал вестовой, — да посчитали их наконец как следует. Подошёл Обрезок – бывший янычар Али, бывший грузин Вахтанг, ну а сейчас – запорожский казак. Приложив руку к сердцу, мужчина слегка поклонился по восточному обычаю и доложил нараспев:
— Сипахов около восьмисот, да всевозможных слуг и вояк из вспомогательных войск около трёхсот. Лошади у них усталые, у многих хромают. Вояки злы на нас и должны сходу атаковать.
Поблагодарив запорожца за донесение, Владимир призадумался – что злы, в этом сомнения не было, его солдаты уничтожили уже около двухсот их товарищей, да загоняли… А вот как сделать, чтобы сразу атаковали, да с гарантией… Решение всё то же – "паника" и изображение, будто бы переправа уже готова и русские солдаты вот-вот уйдут.
Заревели турецкие трубы и на небольшой возвышенности начали скапливаться воины султана. Полки герцога изображали лёгкую панику, выстроившись нестройными рядами. Часть солдат делала вид, что возится с переправой.
Даже не выстроившись толком, турки заорали что-то на тему нехороших гяуров и ринулись в атаку нестройной толпой.**** Складывалось впечатление, что они не в атаку идут, а устроили гонку за призом и первому, врезавшемуся в русский строй, султан лично вручит мешок золота. Впрочем… может быть, так оно и было.
Непроизвольно поморщившись (душа кавалериста не вынесла такого зрелища), Рюген приказал:
— Огонь только по команде!
Всё давно было обговорено, но голос начальства успокаивал солдат перед боем – дескать, всё как положено идёт, не волнуйтесь.
Набрав разгон, сипахи к воем полетели к полкам Померанского. Зрелище эффектнейшее, да и дрожь земли, когда на тебя мчатся больше тысячи всадников… Да, вспомогательные войска и слуги тоже пришпорили коней, хотя и в задних рядах.
Вот первые ряды приблизились к колышкам… И могучие воины кубарем полетели в траву вместе с боевыми конями. Визг, вой, истошное ржание… По прикидкам Рюгена, на траву полетело не меньше полусотни воинов – и это только одномоментно, а в таких условиях это верная смерть.
Сипахи упрямо пробирались вперёд – всё ещё верхом.
Бах! Загремели выстрелы егерей и турки начали падать. Выстрелы гремели не переставая – стреляли только отборные стрелки, остальные же перезаряжали.
— Сигналь пехоте, — сквозь стиснутые зубы приказал Грифич горнисту. Тот лихо вскинул трубу к потрескавшимся губам и над битвой понеслись музыкальные приказы. Сигнал понадобился потому, что вспомогательные войска начали разворачивать коней и требовалось их остановить. Сейчас турки сбились в плотную толпу, где люди мешали друг другу и Владимиру не хотелось лишаться такого преимущества. Загремели выстрелы – теперь противников начали обстреливать с трёх сторон.