Георгий Литвин - На развалинах третьего рейха, или маятник войны
На процессе царила атмосфера строжайшей законности. Должен прямо сказать, что тогда мне часто приходилось разговаривать с немцами и о самом процессе, и о подсудимых. Мнение было почти единодушным — повесить! Правда, обоснование было у каждого свое: натерпевшиеся от них антифашисты считали, что главные военные преступники должны быть повешены за их злодеяния, а бывшие вольные или невольные приверженцы Гитлера и его приспешников за то, что они довели Германию до полного краха и позора. По их разумению, если бы получилось все так, как задумывалось, то и вешать было бы не за что…
О Нюрнбергском процессе написаны горы книг, но мне хочется вспомнить и высказать свои впечатления того времени и то, что мне тогда рассказывали коллеги-переводчики, работавшие на процессе…Вот обвинитель предъявил фотографию, сначала не произведшую ни на кого особого впечатления: за дни процесса уже многое перевидано. Глухая лощина, поросшая мелким кустарником, на переднем плане — глубокая траншея или яма, отвалы глины… Но всех потрясла подпись под фотографией: на этом месте, под городом Злочевом, в Львовской области, было расстреляно более двухсот тысяч советских граждан! Земля пропиталась кровью на глубину одного метра пятидесяти сантиметров. Ярослав Галан сказал: «Если бы кровь всех, кого они убили, выступила из земли, они бы захлебнулись в этом кровавом озере», Галана позже, уже после войны, убили украинские националисты-фашисты.
…Допрашивали свидетеля преступлений в лагере истребления Треблинка. В этом конвейере смерти тридцать восемь эсэсовцев уничтожили около трех миллионов человек. Точнее, было доказано, что за последние десять месяцев существования лагеря в нем было уничтожено два миллиона семьсот семьдесят пять тысяч человек. Число жертв в течение первого года «жизни» лагеря осталось не установленным.
Теперь установлено, что этот свидетель врал в угоду тем, кому это было выгодно, ибо такое число людей при тех мощностях крематория уничтожить было просто невозможно.
Свидетель сообщил кроме прочего: «Чтобы не вызывать беспокойства и паники среди обреченных, вход в газовые камеры оборудовали как душевые. Людям раздавали мочалки и требовали за это деньги…» Что ж, психологически это рассчитано точно, так же профессионально, как и все остальное в лагере.
К сожалению, на скамьи подсудимых попадают прежде всего непосредственные исполнители, а идеологи, организаторы, психологи остаются безнаказанными. Возмездие Адольфу Эйхману, обвиненному в убийстве четырех миллионов евреев, — скорее исключение, чем правило. Впрочем, и он был обвинен в этом преступлении один. Существует много теорий и методик, позволяющих по внешнему виду человека отличать преступников от остальных людей. Если бы это было возможно во всех случаях, скольких трагедий человечества можно было бы избежать!
На скамье подсудимых сидели люди с обычными лицами и жестами: пройдет такой по улице, и не подумаешь, что это — палач, убийца, виновник бедствий целых народов. От обычных людей их отличало лишь высокомерие. Может быть, ощущение своей избранности и есть первопричина преступлений? «Мы, немцы, единственные во всем мире хорошо относящиеся к животным, займем по отношению к людям-животным приличную позицию. Погибнут или нет от истощения при создании противотанкового рва десять тысяч русских баб, интересует меня лишь в одном отношении: готовы ли для Германии противотанковые рвы. Живут ли другие народы в благоденствии или подыхают от голода, интересует меня лишь в той мере, в какой они нужны для нашей культуры».
Славяне должны работать на нас. Если они нам не нужны, могут умереть. Они не должны пользоваться медицинской помощью. Образование им не нужно. Хорошо, если они будут уметь считать до ста. Тем более они будут полезны для нас».
Так, повторяя Гитлера, говорили Гиммлер и Борман.
Герман Геринг на заседания приходил с пледом и укутывал ноги, чтобы не простудиться. Он старался казаться невозмутимым, но перед допросом фельдмаршала Паулюса, бывшего командующего гитлеровскими войсками разгромленными в Сталинграде, все увидели настоящего Геринга: «разъяренного борова».
Находясь в плену, Паулюс написал заявление советскому правительству, в котором рассказал о том, как готовилась война. Обвинитель уже начал читать заявление на очередном заседании трибунала, как с места сорвался адвокат Кейтеля и заявил, что защита возражает против оглашения сомнительного документа, не заверенного юридической конторой и потому не имеющего юридической силы. Пусть свидетель сам предстанет перед трибуналом. Позиция защиты казалась беспроигрышной: после разгрома Сталинградской группировки в Германии был объявлен трехдневный траур по погибшим, в том числе и по Паулюсу, который, как было заявлено, также нашел свой конец в Сталинграде. Обвинитель с советской стороны спорить не стал и, сдерживая улыбку, сказал:
— Господа судьи, если защита настаивает, мы можем лично пригласить свидетеля Паулюса в зал заседаний. Он доставлен сюда из Москвы.
Подсудимые замерли, адвокаты растерянно переглядывались. У входа в зал поднялась суматоха. Почуявшие сенсацию журналисты ринулись на свои места. Защитник, только что возражавший против чтения документа, пошел на попятную:
— Я проконсультировался со своими коллегами, и мы решили не возражать против чтения заявления Паулюса.
Но теперь представитель советского обвинения, уже не скрывая насмешливой улыбки, попросил разрешения трибунала все-таки пригласить Паулюса к свидетельскому пульту. Паулюс вошел в сопровождении американского солдата, и в это время в наступившей тишине громко и яростно выругался Геринг: «Швайне хунд!», что можно перевести как «свинья-собака» или «свинская собака».
Бывший фельдмаршал подтвердил свое заявление рассказал о тайной подготовке к нападению на ССС?' что опровергло утверждения подсудимых о том, что нападение на СССР было для них полной неожиданностью и они были вынуждены под страхом смерти подчиниться Гитлеру и начать ее. Паулюс рассказал об утвержденном в 1940 году плане «Барбаросса» — плане подготовки нападения на Советский Союз, завизированном и Кейтелем, и Герингом, и Йодлем.
Преступления, преступления, преступления… Вот на скамье подсудимых, тоже в первом ряду, сидит Альфред Розенберг, бывший студент Московского политехнического института, сотрудничавший с гетманом Скоропадским, бежавший из России после Гражданской войны. Он считался у нацистов специалистом по «русскому вопросу». Розенберг в апреле 1941 года, за два месяца до нападения на Советский Союз, был назначен министром оккупированных территорий Востока.