Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Классификация просыпаний

Внезапное, без перехода, в снах-рассуждениях, когда сосредоточишься на доводах, и в снах, когда умираешь: когда умрешь, сразу проснешься.

Повторные пробуждения во сне, когда снится, что проснулся, и это еще сон, и снова проснулся и думаешь: это уж не сон, и снова просыпаешься.

Обычные просыпания, когда между сном и бодрствованием — смутные состояния.

И еще сегодня: уже проснулся, но некоторое время наяву продолжал рассуждение сна, доверяя ему.

13 марта. Сон и воспоминания. Я вспомнил, что мне снилось что-то. Когда? Мне показалось, что снилось это сегодня. Я стал вспоминать. Мне показалось, что и раньше мне казалось, что снилось сегодня. Когда же мне снилось это? Передо мною некоторое состояние — сон. Три возможности. Это состояние было некоторой реальностью — переживаемым сном — вчера, или позавчера, или раньше. Или сегодня. Или сейчас — в то мгновение, когда мне это показалось. Сейчас я прошел через состояние, длившееся по внешнему времени одно мгновение и почти не замеченное, но в себе самом оно имело начало и конец и длилось не одно мгновение. То есть то, что называем сном, может, бывает и наяву: некоторая реальность — сон, имеющая свое время, вклинивается в реальность явной жизни, и так как там — свое время, то здесь она не занимает и секунды — здесь она между двумя мгновениями. Может быть, сонные состояния проникают в явные так же, как иррациональные числа — в множество рациональных, так что, хотя между любыми двумя явными мгновениями всегда найдется третье явное, между ними найдется и множество неявных. Или, может, делимость явного времени не бесконечна, и оно распадается на атомы времени — конечные мгновения, и между ними — сонные состояния со своим временем?

17 марта. Магическая философия.

24 фигуры. Знаки восьми состояний. Я пишу Т.: «Когда остался один и обратился к себе, нашел омерзительную пустоту». Что это? — От соблазнов — к магии: квадраты, знаки. Но что было не пустым? Встречи с людьми, удобства. В философии: небольшая погрешность, состояния жизни. Но теперь остались состояния смерти. Если я один и почти вне жизни, то что может быть иное? Могла бы быть природа, но от этого я отвернулся. Так что: природа, люди, смерть. Вот три возможности. Смерть — это то-светное. Но как это можно выразить иначе, чем в знаках — пустых, ничему не соответствующих, потому что всякое соответствие будет с природой, людьми или жизнью. Пустота же эта омерзительна, потому что я, очевидно, еще хочу жить. Она должна быть омерзительна для жизни. Может, так: вот Бог и вот природа, люди, жизнь — погрешность в Боге. И вот еще: схема погрешности, некоторое условие в Боге. И эта схема без Бога неутешительна. Бог — погрешность — жизнь. И здесь жизнь, как отклонение от Бога, — погрешность. Но всякая жизнь — от Бога, и жизнь без Бога — плоха, а погрешность без Бога — пуста.

Жизнь — некоторая погрешность.

Здесь — состояния жизни и природы.

Здесь — некоторая грусть, но и радость.

Затем, схема погрешности. И здесь — пустота, и это неутешительно.

Затем Бог, дающий жизнь и наполняющий пустое.

Всё это — различные состояния и не претендуют на полноту. Остается, например, радость философии, схемы или чудо мысли.

27 марта. Пустота оттого, что плохо молюсь. Состояния жизни, люди, природа — в этом есть Бог. Если же лишишься этого, то должна быть молитва. Она должна быть и там, в состояниях жизни, но здесь она просто необходима: я один. В некоторой приятности жизни есть Бог: благодарность за жизнь. Но Бог вполне, Бог целиком, если останешься один. Если же при этом нет Бога, то омерзительная пустота.

Думать — значит ничего не делать. А я всё время что-нибудь делаю: то математика, то Бах, то философия. Здесь не я думаю, а думается: проходит через меня. Но когда начинаешь думать, то остаются три вещи: Бог, смерть и я. Этому научил меня Розанов. Он действительно ничего не делал, а только думал. Но опять хочется схематизировать. А если через меня проходит Бог? Но когда проходит? Тогда ли, когда писал «Квадрат миров», или когда думаю, или просто: думается. И еще: вот некоторое напряжение и сосредоточение на чем-либо внешнем, или на том, что проходит через меня, или на себе самом, или наконец некоторое рассеяние, ничегонеделание. Когда проходит Бог? Но опять начинаются схемы. Тогда просто так: я соскучился по себе самому. Но что я сам? Розанов пишет о себе самом, но сколько лиц он упоминает. Мне же упоминать сейчас некого. Выходит, что я — это связь с другими людьми. Я — это жизнь. Но я нахожу ее в других или, лучше, в себе через других. Но другой способ непосредственней: Бог и молитва.

Здесь три определенные мысли: думать — значит ничего не делать. В жизни, не лишенной приятности, есть Бог: благодарность за жизнь. Я соскучился по себе — что я? Жизнь, которую нахожу в себе через других людей, или через природу, или приятную жизнь, если же этого нет, то прямо в Боге и молитве.

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную».

9 апреля. Два дня только было непрерывной молитвы (умной), и уже на следующий день иногда вдруг делалось совсем хорошо. И одно из таких мгновений запомнится, должно быть, навсегда: действительно почувствовал, как в меня входит какая-то сила или разливается теплота. И тогда я уже получил или почти получил дар слез, но устыдился — это было по дороге из института домой. Но на следующие дни уже не хватило силы сосредоточиться и повторял молитву как формулу. Опять заботы века.

Ин. 5:26. «Ибо как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе».

Жизнь в Самом Себе, если же я ее не имею в себе, то надо добиться.

Какие у меня заботы? Скорее уныние, а не заботы, и не добиваюсь не из-за забот, а из-за уныния; легче не добиваться.

10 апреля. В амбулатории, ожидая, читал Хлебникова и, кажется, понял, что́ в нем плохо или несовершенно. Лучшее стихотворение в моем сборнике — «Тризна». Хорошо: «Семеро», «Мария Вечоре», но «Вила и Леший», «Лесная тоска», «Три сестры», «Горные чары» сейчас мне просто неприятны.