Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

— Кэйт принадлежит к подлинному миру, и поэтому обладает силой, благодаря которой может изменять обстоятельства? — спросила миссис Дайер.

— Это теория моего alter ego[6]…

— И она может разговаривать с Кэйт?

— Она говорит мне, что пытается.

— Значит, Кэйт точно жива? — радостно вскрикнула миссис Дайер.

Доктор Дайер хотел что-то сказать, но не решился.

— Понимаю, понимаю, — кивнула ему доктор Пирретти. — Следует остерегаться обманчивых надежд. Но дело стоит того, Эндрю, и я уверена, как бы нелегко это ни выглядело, что могу связываться со своим «двойником», которого бы не было, если бы не наше фиаско с антигравитационным аппаратом. И та, другая Анита Пирретти, точно так же убеждена, что она вот-вот сможет общаться с Кэйт.

— Хорошо, допустим, я верю в это, — сказал доктор Дайер. — Так расскажите о ее или о вашей теории по поводу того, что происходит с Кэйт.

— Вторая Анита сравнивает то, что происходит во Вселенной, с тем, что происходит с атомами в теле Кэйт…

От волнения лицо миссис Дайер будто сморщилось.

— Атомы Кэйт?

Доктор Дайер взял ее за руку.

— Помни, это лишь предположение…

Миссис Дайер выдернула руку.

— Я в порядке! Продолжайте, Анита!

— Итак. Мы знаем, что сам по себе механизм притяжения — процесс медленный, и когда меняется направление расширения, Вселенная в конечном счете сжимается до точки, где остановится даже время. Но этого не происходит. Будто что-то этому противится. Будто есть что-то такое, что расталкивает звезды и галактики так, что расширение Вселенной скорее замедляется. В сущности, расширение оказывается ускорением — расстояния между галактиками увеличиваются…

— Пока не ясно что это такое, но, скорее всего, это воздействие темной энергии, — заметил доктор Дайер.

— Именно так. И темная энергия проявляется в том, что действует как сила, противоположная притяжению. Это сражение между силами, по-видимому, создает способ расширения Вселенной, пути галактик и движения звезд. И, по теории моего «двойника», обуславливает поведение атомов в нашем теле.

Доктор Дайер вскочил и зашагал по кругу.

— Конечно же! — Он обернулся к жене. — Меня все время мучил вопрос: почему антигравитационный аппарат сработал как машина времени в тот момент, когда Кэйт и Питер ударились об него? Этот удар сродни кислороду, который заставляет пламя гореть ярче…

Доктор Пирретти покачала головой.

— Продолжайте…

— Может, возникают обстоятельства, в которых люди могут становятся своего рода проводником для темной энергии?

— Точно к такому же заключению пришла и та Анита, — сказала доктор Пирретти.

— Если это так, — продолжал доктор Дайер, — то правильнее было бы сказать, что люди придали силу антигравитационному аппарату, а не антигравитационный аппарат переместил пассажиров во времени…

Внезапно теплый ветер донес до них взрывы смеха, и они повернулись посмотреть на детей, которые гонялись друг за другом по поляне.

— У второй Аниты есть и другая теория, — сказала доктор Пирретти. — Она считает, что некоторые люди лучшие проводники темной энергии, по сравнению с другими. Пользуясь ее логикой, Кэйт, например, — особенно хороший проводник. И мне кажется, Дегтярник — тоже. Питер оказался менее чувствительным к побочным эффектам путешествия во времени, и наверное, он плохой проводник.

— Мне понятны рассуждения второй Аниты, — произнес, помолчав, доктор Дайер. — Она доказывает, что в Кэйт равновесие между гравитацией и темной энергией стало нестабильным, и темная энергия побеждает. И это позволяет Кэйт выскальзывать из нормального течения времени.

Доктор Пирретти огорченно всплеснула руками.

— Именно так! Хотя, разумеется, мы не можем это доказать. И скорее всего, моя способность общаться с параллельным миром объясняется тем, что я тоже хороший проводник темной энергии. Возможно, у всех нас есть к этому способности.

— Вы всерьез допускаете, что мы все можем общаться с нашими «двойниками» в параллельных мирах?!

— Возможно. Не знаю! Но вот, что я думаю — и об этом многие говорили — нужно представить себе параллельные миры как ряд океанов. Пока мы существуем в своем собственном океане, мы убеждены, что больше ничего на свете нет, но однажды мы высунем головы над поверхностью своего океана и догадаемся, что наш океан всего лишь один из множества. А что, если все эти океаны так же связаны, как океаны на нашей Земле? И возможно перемещаться из одного в другой?

Доктор Дайер взъерошил свои рыжие волосы:

— Анита, это уж слишком фантастично. Не знаю, что и подумать.

— Хорошо… но, если мы допускаем, что Кэйт проводит темную энергию, разве не понятно, что тогда должно происходить в человеческом теле?

Миссис Дайер смотрела то на доктора Дайера, то на Аниту и видела, как менялось выражение лица мужа — от возбуждения до страха.

— Я только сейчас понял ваше сравнение между галактиками во Вселенной и атомами в теле Кэйт… Если темная энергия заполняет пространство в атомах таким же образом, как наполняет пустые пространства во Вселенной, тогда атомы в Кэйт могут расплываться совершенно так же, как и в самой Вселенной…

Глаза миссис Дайер расширились от ужаса.

— И это как раз объясняет, почему у Кэйт такой вид, будто она на глазах блекнет! Ох, Эндрю, мы должны вернуть ее обратно! Мы должны вернуть ее и прекратить все это!

Доктор Дайер обнял жену. Но миссис Дайер оттолкнула мужа и обернулась к доктору Пирретти.

— Анита, вы должны сказать вашему «двойнику», чтобы она поторопилась. Пусть попытается связаться с Кэйт. Если она сообщит Кэйт код для аппарата, у ребят появится шанс вернуться. Какой это код, Эндрю?

— Кэйт легко его запомнить, это дата ее рождения.

— Скажите ей это, Анита! Скажите, что мы делаем все, что можем, чтобы вернуть Кэйт назад!

— Скажу. Конечно, скажу.

Кэйт потратила невероятно много времени, чтобы высвободить руку из хватки сэра Ричарда. Сэр Ричард казался мертвым, он был холодным, неподвижным и ни на что не реагировал.

Девочке казалось, что с каждым рывком, который уносит ее вперед, теряется связь с физическим миром. Все вокруг виделось ей гораздо более плотным, чем собственное тело. Будто она теряла силу — как бабочка, бьющая крылышками по оконному стеклу. Как же быстро теперь она пролетает сквозь время?

Ей было страшно выйти из комнаты. Она ощущала, как под лондонскими мостовыми, на глубине в десятках футов проезжают поезда метро, а воздух, которым она дышала, передавал пульсирующие стоны сэра Ричарда, хотя их почти