Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

— Ну-ка, подними. Прощальная.

Тилло с сомнением поглядел на темное содержимое «посудины», потом, пересилив себя, так же, как Шаим, разом осушил ее. При этом он чуть не задохнулся, из глаз его ручьем полились слезы.

— Огурцом, огурцом заешь, — посоветовал Шаим.

Я пить отказался: видел, с каким мучением одолел свою долю Тилло, как побурело его лицо, точно то самое вино, которое выпил.

От второй стопки отказался и Тилло. Тогда Шаим поднялся, широко расставил ноги и, запрокинув голову, одним духом выдул вино из горла, а пустую бутылку широким движением швырнул прочь. Она перелетела через реку и со звоном упала на том берегу. Потом Шаим молча отошел от нас, сел на валун у воды, повернувшись к нам спиной, уронил голову на колени...

Шаим сидел совсем рядом (вон даже шелушащуюся кожу на лопатках видать!), а казалось, находится далеко-далеко, в неведомых далях... И у нас с Тилло не хватило духу подойти к нему...

Так прошло довольно много времени. Мы были раздеты, но нам даже в голову не пришло даже по разочку окунуться в речку. Сидели как-то отрешенно, каждый занятый своими мыслями, кидали камешки в воду...

Со стороны ущелья неожиданно подул холодный ветерок, зашуршал в листве верб и тополей, взрябил тихую гладь реки. Тилло поежился, накинул на голые плечи рубашку. Потом мы, не сговариваясь, поднялись и подошли к Шаиму. Тилло молча положил руку ему на плечо. Шаим с трудом поднял голову. Глаза его были красные, две светлые бороздки пролегли на щеках...

— Сано-то покинула нас... — тяжко вздохнул он.

Тилло какое-то время стоял, как пригвожденный, потом вдруг завопил:

— Я ее найду! Хоть из-под земли достану! — подхватил брюки и опрометью бросился вверх по крутому склону берега.

— Беги, останови его! — толкнул меня в бок Шаим.

Но я не сдвинулся с места.

Мне кажется, в тот вечер мы все повзрослели на несколько лет...

Потом Шаим уехал. А мы больше не норовили забраться в сад Балты-фронта. И тот, впрочем, не досаждал нам больше упреками и угрозами. И дядя Нор почему-то перестал называть нас шайтанятами. И на улочку нашу снизошла такая тишь да гладь, божья благодать, что от нее делалось не по себе не только нам, но и взрослым... Одно осталось у нас неизменным — мы с Тилло по-прежнему каждый вечер отправлялись на «консультацию»...

Мы стоим на высокой террасе, откуда все вокруг видно как на ладони: широкая ровная дорога, ведущая в райцентр, аккуратные кирпичные заборы, отделяющие дворы и сады от прямых улиц, типовые дома с непременной телеантенной на крыше, застекленные во всю длину веранды...

А где же улочка, петляющая мимо неказистых глинобитных домишек и дувалов? Где большой пруд, дремавший под шелест окаймлявших его ив? Где таинственный сад, постоянно манивший и притягивавший нас к себе? Где вытянувшиеся ввысь, как чуткие стражи, шумные тополя? Где их хозяин, живший одними воспоминаниями, большой любитель наставлять, поучать, а то и угрожать, наш добрый, чистый, славный старик Балта-фронт? Где?!

Улочка наша в углу своем распрямлена и соединена с главной, стрелою устремленной к райцентру; пруд давным-давно засыпан землею, ивы, окружавшие его, вырублены, только пни чернеют; тополя исчезли бесследно; на месте дома Балты-фронта жалкие развалины; вместо таинственного сада — стройплощадка. На ней в беспорядке валяются кучи щебня, застывшего бетона, штабеля досок, кирки, лопаты...

Мне чудится, что там кто-то бродит. Длинная палка перекинута через плечо, голова повязана цветным платком на манер чалмы, военная гимнастерка выцвела от времени...

Вот он подходит к пню какого-то дерева (какого? Поди узнай!), низко склоняет голову...

— Ну, как? — восторженно вопрошает Тилло. — Здорово, верно?

Я молчу.

— Там строится школа, — указывает он туда, где стоит Балта-фронт, склонив голову у пня неизвестного дерева (уж он-то, Балта-фронт, знает, наверное, какого!). — Четырехэтажная. По генплану в конце улицы расположится кинотеатр. Дальше...

«Дальше по генплану очередь за рестораном, парком культуры и отдыха... — мысленно продолжаю я речь друга. — Дальше по генплану ребятишки, которым наскучило сидеть в светлых классах четырехэтажной школы, сбегают с уроков и прямиком идут в кино. Набравшись впечатлений от какого-нибудь боевика, ныряют в ресторан. А оттуда уж — парами! парами! — в парк культуры и отдыха!

По генплану! Не могли найти для школы другого места?!»

Как мне сейчас хочется, чтобы эти места хоть на миг приняли бы прежний вид. Но — увы! — это пустые мечтания. Что-то бурлит, кипит во мне, зовет куда-то, манит... но я знаю, туда, куда влечет меня эта сила, хода нет...

— Балта-фронт?

— Умер. В одночасье. Долго не хотел переезжать в новый дом, который предлагал ему колхоз. Кричал, пусть лучше расстреляют его, фронтовика, чем выселять из отчего дома, а потом взял да помер.

— А яблони?

— Куда бы они делись? Достались ребятам на разграбление. А потом пришли строители и, как водится... сам понимаешь...

— Понимаю.

Когда Шаим вышел нас провожать, мы увидели гурьбу ребят, возвращавшихся из кинотеатра. У ворот один из них отделился и юркнул из-за спины Шаима в дом.

— У, гуляка чертов! — беззлобно выругался Шаим вслед брату.

...Я поднимаюсь в балахану, вытягиваюсь на кровати. Фархад еще не вернулся, постель его пуста. Тут я замечаю, что мне очень хочется увидеть его. С ним бы мне не было так одиноко. И где только его черти носят?!

Лежу я с закрытыми глазами, заложив руки за голову. Сна ни в одном глазу. И я знаю, вряд ли усну. Мне все кажется, что у дома вот-вот должен появиться Тилло, постучаться в окно. Тогда я вскочу, раскрою окно и выпрыгну, как бывало, на улицу.

Нет, никто не постучится в окно. Время то ушло. Но я упрямо буду ждать условного стука, значит, и не усну.

Тишина-то какая... тяжелая, гнетущая.

И вдруг стук в окно! Слабенький, несмелый... С колотящимся сердцем прыгаю к окну.

— Тилло?

Нет, это не Тилло. Под окном с виноватым видом стоит мой брат Фархад. Чуть поодаль — его франтоватый дружок с велосипедом.

— Ты где шляешься так долго? — строго вопрошаю я.

Фархад виновато бормочет что-то.

— Где твой велосипед? — Вот ведь как: и не хочу, а все равно пытаю беднягу Фархада...

— Он во дворе. Я его еще вечером завел. А сейчас вот... Ворота заперты...

— М-да... ладно, давай...

Я беру его за руку и через окно втягиваю в комнату.

И я