Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

ему хотелось выразить иностранцам свою симпатию. Тогда мужчина несколько раз по слогам повторил слово «Виру». И папа словно очнулся, стал размахивать руками, как дирижер на певческом празднике, указывая вдоль улицы Виру в сторону гостиницы, высившейся в ее конце. Иностранцы сказали на своем языке «спасибо» — что они могли еще сказать — и пошли своей дорогой. Папа стоял на месте как завороженный. Он вроде и забыл, куда они спешат, забыл даже, сколько мороженых уже съел его сын, и купил еще одно. И даже полчаса спустя папа был все еще очень взволнован, покачивал головой и цокал языком. Наверное, был очень рад, что смог пообщаться с иностранцами, объяснить им дорогу в своем родном городе. Похоже, событие было весьма знаменательное. Такое отличное настроение у папы бывало, когда его любимая хоккейная команда выигрывала матч или когда какой-нибудь эстонский спортсмен устанавливал рекорд. И все-таки мальчику показалось, что здесь что-то не так. Ведь папа не знал языка, на котором говорили иностранцы. Его выручило одно слово — «Виру». Папа никак не смог бы предложить им стать друзьями по переписке.

А еще раньше, примерно год назад, случилась такая вот история. Папа получил на работе путевку в Среднюю Азию. У них были дружеские связи с одним предприятием: у папы на работе изготовляли болты, а в Средней Азии гайки, и сам бог велел им дружить. Мальчик догадывался, что папе хочется поехать вдвоем с мамой, без него, как тогда, когда они были еще молодые. Честно говоря, мальчику казалось, что в последнее время они чувствуют себя при нем не совсем свободно. Из этого он заключил, что уже вырос и все понимает. Он был согласен побыть дома, ведь и папе с мамой не вредно слегка развлечься. Но оставить его было не на кого, хотя и имелись две бабушки. Но к сожалению, обе одновременно выбыли из строя. Одна именно этим летом снова вышла замуж. Случается и такое. При этом она заявила, что только теперь начинает жить! А почему бы и нет? Ей еще и пятидесяти не исполнилось. Маму она родила в двадцать лет. Мама как-то обмолвилась, что у них в роду женщины рано обзаводятся детьми. Интересно, подумал мальчик, как все сложится у сестренки, которая появилась на свет примерно через год после поездки в Среднюю Азию.

Мальчик был не прочь пожить один. Нельзя же портить бабушке медовый месяц. Но, как обычно, мама и папа не поняли его.

Вторая бабушка была куда старше и гораздо проще. Она была очень добрая, жила в деревне, и в доме у нее все было как в этнографическом музее, и, кроме того, еще скотина и колодец. Она являлась эталоном бабушки, который дошел до нас в основном по рисункам и описаниям современников и который в жизни встречается редко. Так редко, что следовало бы занести его в Красную книгу, хотя вообще-то в нее заносят животных и растения, которых осталось настолько мало, что их надо охранять. Эта бабушка не собиралась второй раз замуж, но ей надо было съездить в Канаду навестить сестру. А это дело нешуточное. От такой поездки не откажешься даже ради внука, за которым надо присмотреть. Впрочем, бабушка, может, и согласилась бы отложить свое путешествие, только папа с мамой и слышать об этом не желали: папа мечтал о голубых джинсах в обтяжку и новых галстуках, а мамины мечты пока оставались в тайне. Так что им пришлось поехать в Среднюю Азию втроем.

Папа там уже бывал. В первый же день к вечеру папа повел их в ресторан, где подавали национальные блюда. Он долго изучал меню, отпуская непонятные замечания. Должно быть, хотел показать жене и сыну, насколько хорошо разбирается в национальной кухне. Потом подошел официант. Папа долго говорил с ним и даже прибегнул к помощи рук. Не потому, что собирался подраться, а в смысле жестикуляции. Официант говорил очень быстро, сверкая белоснежными зубами. Его глаза хитровато поблескивали. Похоже, они с папой нашли общий язык. Впрочем, как выяснилось позднее, нашел его только официант. Папа божился продемонстрировать им, на что способны восточные кулинары. С легким превосходством он хвастался, как десятки раз ел заказанное блюдо с друзьями. Но когда вернулся официант, папе стоило немалых трудов скрыть свое разочарование. То, что предстало перед ними в овальном жестяном блюде, было вовсе не лучшим в мире жарким с подливой, таким, что пальчики оближешь, а пастой или жижей, если же дать немного воли воображению, то можно было увидеть, как там что-то шевелится. Правда, папа человек интеллигентный, только врать не умеет. Дабы сохранить собственное достоинство, он кое-как проглотил половину национального блюда, а жена и сын съели по ломтику хлеба. Потом мама купила в магазине еще хлеба и рыбных консервов, и они молча поели в гостинице, бросая на папу укоризненные взгляды, пока папа не выдержал, зевнул притворно и заявил, что сходит купит «Вечерний Таллинн». Он был настолько выбит из колеи, что даже забыл, что находится не в Таллинне, где в это время у газетных киосков выстраиваются стометровые очереди.

По этим примерам должно быть ясно, как важно знать языки. Если б папа понятно объяснил официанту, чего он хочет, то не опростоволосился бы. Он мог бы предложить официанту стать друзьями по переписке. Или перейти на «ты». А они разошлись на «вы».

Вот так и случилось, что к тому времени, когда мальчик достиг упомянутого возраста — шести с половиной лет, — на семейном совете было решено определить его в спецкласс, где он уже сызмала сможет изучать иностранные языки. И только деревенская бабушка, которая как раз оказалась в городе, сказала:

— И зачем ребенка мучить!

Однако слов ее никто всерьез не принял, то же самое она говорила и во всех других случаях. А такие случаи бывали и прежде, ибо изучение иностранных языков явилось далеко не первым планом, жертвой которого мог пасть мальчик. Всякий раз выручала ребенка его бесталанность.

Мама и папа давно уже питали в отношении него самые радужные надежды. В первый раз это проявилось при выборе имени. Ему дали два имени. У большинства детей имя одно. А его нарекли Ра́йнером-Гре́гором. В те времена считали, что в мужском имени должно быть как можно больше «р». Тогда имя будет звучать особенно мужественно. В отношении девочек подобного мнения не возникло. Хотя в таком случае как нельзя кстати пришлась бы буква «а»: Анна-Ава, Клара-Ланда, Майя-Ба́рбара.

Видно, отец с матерью считали, что с таким именем он непременно станет