Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Рабочие, которых я вызвала, уже все сделали и ушли. Они поставили электронные устройства на все двери и окна. В записке, прикрепленной на парадной двери, объяснялось, как активизировать систему. Мистер Контрерас заплатил за меня по счету. Это означало, что я должна была срочно наскрести еще тысячу долларов. Я как-то не осознала, что им нужно будет заплатить немедленно.

Следуя инструкциям в установленном ими руководстве, я запрограммировала маленькое контрольное устройство, установленное рядом с входной дверью. Теперь, если кто-нибудь попытается ко мне забраться, в считаные минуты здесь будут лучшие сотрудники чикагской службы охраны.

После своих утренних безумств я была вся в поту и дрожала, и от меня даже исходил неприятный запах. Прежде чем переодеться в джинсы, я полежала лишние полчаса в прохладной ванне.

Было уже около двух. Мюррей Райерсон должен был вернуться со своего обычного длительного ланча со своими таинственными «источниками». Сделав себе сэндвич с оставшимся от вчерашнего ужина цыпленком, я пошла в гостиную и набрала его номер в «Стар». Он сам снял трубку.

– Привет, Мюррей. Это Вик.

– О, Вик, я так потрясен. Подожди, я только надену асбестовые перчатки, а то боюсь, трубка раскалится так, что ее невозможно будет держать.

– Прекрасно, Райерсон. Чем больше будет в тебе сарказма, тем легче будет с тобой разговаривать.

– О ты, та, которую следует слушаться, чем заслужил я такую честь, как твой звонок? Или это привилегия? После того как вчера вечером ты выкрикивала в мой адрес такие гнусные слова и бросила трубку так, что я чуть не оглох?

Я жевала сэндвич, пытаясь сообразить, как нам выпутаться из этих оскорблений и перейти к делу.

– Ты еще у телефона? Это что, новая форма пытки? Ты звонишь, а потом отходишь от телефона, пока я сижу тут и кричу в трубку, как дурак?

Я запила сэндвич большим глотком кофе.

– Еще до того, как сняла трубку, чтобы позвонить, я знала, что это будет непростой разговор. Но сегодня утром некто сказал мне кое-что такое жуткое, что я подумала, что нам нужно побороть наше взаимное отвращение и поговорить.

– Жуткое? Это не был комментарий личного характера, например по поводу твоего права и прочего?

Я усмехнулась, вдруг вспомнив замечание Конрада Роулингса по поводу моей противности.

– Нет. Парни, которые недостаточно сильны, чтобы со мной справиться, меня не слишком волнуют. Это маленькое замечание имело отношение к свободе прессы.

– Мы все знаем правду об этом, Варшавски, – пресса свободна для всех, кто достаточно богат, чтобы ею владеть.

– Так, значит, ты не хочешь меня выслушать?

– Разве я сказал что-нибудь подобное? Я только предупреждаю тебя, чтобы ты не ждала, что я начну крестовый поход из-за той мухи, что тебя укусила.

– Вот так всегда, – недовольно проговорила я. – Сначала ты не хочешь слушать мои истории, а потом обижаешься, когда я не рассказываю их тебе по первому приказанию.

– Хорошо, хорошо, – поспешно сказал он. – Расскажи мне, какая угроза нависла над моими средствами к существованию. Если я буду внимательно слушать и вставлять соответствующие возмущенные замечания, ты обещаешь рассказать мне о том, как ты очутилась в Сэн однажды вечером?

– Это все связано вместе в один маленький аккуратный узел, малыш. – Я дала ему детальный отчет о моем завтраке с Диком и о том, с каким облегчением Дик сообщил мне, что Питер Фелитти сможет не допустить публикаций о моих подвигах в «Даймонд хэд».

– Видишь? Ты думал, что это я, не желая разговаривать с тобой, прячу от тебя сенсационную новость. На самом деле это Фелитти поговорил с твоим редактором, – закончила я.

Мюррей с минуту молчал.

– Я не уверен, что во всем тебе поверил, – наконец сказал он. – Нет-нет, я не сомневаюсь, что такая беседа имела место. Вопрос в том, достаточно ли силен Фелитти, чтобы по его просьбе что-то не попадало в газеты.

– Его брат был в совете округа Дю-Пейдж, а сейчас состоит в правлении «Ю.С. Метрополитен». Через этот банк осуществляется множество политических связей. Таким путем можно великолепно воздействовать на Маршалла Таунли. – Таунли был главным редактором «Геральд стар».

Мюррей еще раз обдумал мои слова:

– Может быть. Может быть. Я проведу небольшое расследование. Почему ты сейчас решила мне это рассказать?

– Потому что за последние две недели слишком много людей на меня набрасываются. А когда Дик Ярборо сегодня утром отпустил это замечание – что он может пресечь появление в печати любого сообщения о том, что я пытаюсь выяснить, – это меня, ну, скажем, очень обидело.

– Очень обидело, а? Скажи, что-нибудь осталось от парня?

– У него еще работает одно яичко, – сухо сказала я.

– Так ты оставила ему одно? Господи, Варшавски, ты, пожалуй, становишься мягче… Думаю, что теперь моя очередь кусаться. Что ты пытаешься выяснить?

Я бегло рассказала ему о своем бесплодном расследовании причин смерти Митча Крюгера, включая встречу с Беном Лорингом в «Парагон стил».

– Я уверена, что Митч разнюхал что-то такое, что происходит в «Даймонд хэд». Может быть, кражу медной проволоки, в зависимости от того, насколько для них важно держать это в тайне. Хотя это может быть и что-то другое. Интерес к его жалким документам рос все выше, но я наконец вчера вечером их заполучила, и там не было никаких указаний на то, что он знал о воровстве. Но в них нет и ничего, что бы указывало на его осведомленность о чем-то другом.

Мюррей пытался подлизаться ко мне, чтобы взглянуть на бумаги Митча, но я решила молчать об Эдди Море и связи с «Чикаго сеттлмент» до тех пор, пока не поговорю сегодня с Мором. В последнее время у Мюррея не было достаточной поддержки, чтобы получить на газетной полосе место для срочного сообщения.

– О'кей, Варшавски, – наконец сказал он. – Может быть, в этом есть материал для статьи. Хотя я могу понять точку зрения Финчли, что им просто не понравилось, что ты рыскаешь по «Даймонд хэд». Я поговорю кое с кем и свяжусь с тобой.

– Черт побери, мистер Хехт, спасибо. Если бы не наша трудолюбивая благородная пресса, то где бы были мы, бедные работяги?

– В Сэн, где вам и место. Позвоню позже, Варшавски.

Я доела сэндвич, прежде чем звонить Максу в больницу. Мистер Левенталь был на совещании; может быть, его секретарь запишет мое сообщение? Я не хотела оставлять свой номер телефона и весь день играть с Максом в салочки. Наконец его секретарша сказала, что если я позвоню в четыре часа, то, возможно, смогу