Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Внезапно он взял бумаги и разорвал их.

– Не очень-то умно с вашей стороны, Винни: вы должны были заметить, что это только копии. А теперь вы подтвердили, что эти бумаги имеют для вас значение. – Я смотрела, как его губы беззвучно двигаются. – Давайте поговорим про облигации «Даймонд хэд». Это вы продали их миссис Фризелл?

Он покачал головой, все еще не произнося ни слова.

– Вы поручили Крисси продать их миссис Фризел?.. Уже теплее?

– Я никому не поручал продавать их ей. Я ничего о них не знаю. Я даже не знаю… Я даже не знаю, что это ее облигации: они ведь не именные. – Голос его становился все тверже; на последней фразе его тон сделался даже высокомерным.

– А вы не находите, что на это намекает тот факт, что они в одной пачке с ее свидетельством на право владения домом? Или тот факт, что я обнаружила их рядышком в шкатулке миссис Фризелл, где она хранит свои самые большие сокровища?

– Да, я вас понимаю: вы должны были что-то сказать. Вроде обвинений в мой адрес по поводу того, что я ворвался к вам в квартиру. Но Пичи – законные опекуны старой леди. Если бы эти бумаги лежали у нее в доме, то они бы их нашли.

Я улыбнулась:

– Однако их не было в ее доме.

– Где… – начал было он, но остановился, чтобы полностью себя не выдать.

– Где они были? Ах, именно поэтому имеет смысл память профессионального сыщика, когда вы охотитесь за подобным сокровищем. Главное – знать, где искать.

Давайте побеседуем о советах по поводу вложения денег, которые вы с Крисси даете всем в нашей округе. Миссис Терц, миссис Ольсен, миссис Хеллстром – все они в один голос утверждают, что вы приходили к ним, давая полезные советы, как увеличить доход по депозитным сертификатам на десять пунктов. У меня есть такое нехорошее чувство, что, если бы они вас послушались, у них бы тоже были облигации «Даймонд хэд». Была ли это ваша собственная идея, или банк отправил вас делать это?

Он поднял часы:

– Ваши пять минут истекли. Теперь я вызову охрану. И я обращусь к адвокату по поводу вашей клеветы в мой адрес.

Я насмешливо улыбнулась:

– Только не обращайтесь к Дику Ярборо или Тодду Пичи. У них и так сейчас очень много дел. Дальше, если вы вызовете охрану, то я сообщу федеральным властям. Их очень заинтересует такая помощь в распродаже облигаций. И они смогут проверить банковские документы, чего не могу сделать я.

Он долгим взглядом посмотрел на телефон, но никак не мог решиться позвонить.

– Что вам все-таки нужно?

– Информация, Винни. Всего лишь информация. Знаете, я обнаружила интересную вещь: вы распродаете этот мусор «Даймонд хэд», Тодд и Крисси распоряжаются вкладами миссис Фризелл… Таким образом, они могут избавиться от ее облигаций, пока их никто не увидел? Или просто заложить ее дом, а потом продать его, чтобы она больше не портила окрестности своим присутствием? И я так понимаю, что юридическая фирма Тодда оформляла все документы, когда Джейсон Фелитти выпускал долговые обязательства «Даймонд хэд». А поскольку сам Джейсон состоит в правлении «Ю.С. Метрополитен», он, должно быть, навязал банку какую-то часть того хлама. И он поручает таким рьяным молодым банкирам, как вы, продавать эту дрянь в свободное от работы время. Я так и вижу, как вы, ребята, ходите из дома в дом, ни дать ни взять – юные скауты.

А где в этом сценарии роль Дика? Разумеется, она заключалась не в том, чтобы просить Тодда Пичи продавать облигации «Даймонд хэд» живущим по соседству старушкам. Разумеется, не могла же я когда-то влюбиться в того, кто был способен на подобные вещи.

– Мне нечего вам сказать. Вам пора уходить. – Слова вырывались из горла Винни со свистом и шипением.

Он не пытался вызвать банковскую охрану, но не стал и разговаривать со мной дальше. Я проторчала у него пятнадцать минут, всячески разыгрывая его и рисуя картины его возможного будущего в федеральной тюрьме, но он не поддавался. Когда я наконец собралась уходить, он все еще сидел, глядя перед собой остекленевшими глазами.

Когда я снова вышла на солнцепек, меня охватила усталость. Было еще только половина первого, но после стычки с Диком и тяжелой работы в двух банках мне хотелось пойти и снова лечь в постель. Но мне нужно было еще расспросить некоторых наших соседей и попытаться поговорить с Мюрреем Райерсоном сегодня днем, прежде чем мы с мистером Контрерасом отправимся к Эдди Мору. И я хотела связаться с Максом Левенталем. Мое тело не могло позволить себе роскошь уставать так быстро.

Я вернулась к Стейт-стрит и стала спускаться по лестнице на платформу электрички. Мысль о длинном пути до дома от Шеффилди была невыносимой. Я развернулась и остановила такси. Водитель, раскачивавшийся и колотивший по рулю в такт грохоту, который раздавался из его стерео, полностью игнорировал уличное движение. На коротком участке от Ла-Салля до Фуллертона он умудрился развить скорость до семидесяти миль. На мою просьбу ехать помедленнее он отреагировал с такой злобой, что я выскользнула из машины, когда он остановился около светофора на Дайверси, сунув на сиденье рядом с ним сумму, набежавшую на счетчике. Его крики и грохот радио преследовали меня, когда я переходила улицу, чтобы сесть на автобус.

После утомительной поездки на запад я почти в коматозном состоянии опустилась на сиденье в углу. Возможность отключиться от окружающего меня мира, хотя бы на четверть часа, неожиданно подействовала на меня освежающе. Когда я вылезла из автобуса на Рэйсине, я, конечно, не была готова одним махом взлететь на крышу высотного здания, но мне казалось, что я выдержу еще полдня работы.

Возвращаясь к себе, я ждала, что мистер Контрерас выйдет навстречу, чтобы либо поговорить со мной о работе в моей квартире, либо высказать еще доводы против визита сегодня вечером к их бывшему профсоюзному лидеру. Я сочла счастливой случайностью то, что он все же не вышел, но это заставило меня задуматься, неужели он был до такой степени расстроен, что не захотел со мной разговаривать. После того как я не нашла его и в садике на заднем дворе, я даже немного забеспокоилась. Однако он заботился о себе в течение многих лет без моей помощи. Мне пришлось