Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Нарушая все правила, я оставила машину на Уэкере в том месте, где улица проходит под мостом, надеясь, что полиция не станет разыскивать нарушителей в таком уединенном месте. Вытаскивая один из новых образцов посланий городских властей, отпечатанный на оранжевой бумаге, из-за дворников «импалы», я поняла то, что мне давно уже следовало бы знать: когда тебе угрожает смертельная опасность, дорожная полиция всегда тебя отыщет. Я должна была также заплатить штраф – я не могла вынести даже мысли о том представлении, которое устроит Люк, если с «импалой» что-то случится.

Расстроенная своей неудачей, я поехала домой, и мне удалось добраться до Белмонта без придирок со стороны полицейского патруля: «импала» не привлекала к себе такого внимания, как «транс-ам». В одном месте на Белмонте я вынуждена была ехать помедленнее, так как там было сильное движение. У светофоров я нетерпеливо барабанила пальцами по рулю и, неоправданно рискуя, объезжала грузовики с прицепом.

Я вспомнила, что неплохо бы посмотреть, нет ли за мной хвоста, только на Расин. В этот момент я уже не могла быть уверена, что хвоста нет, хотя я и полагала, что никто не следил за мной от Люка. Разумеется, я не хотела облегчать им работу, паркуя машину около своего дома, чтобы они могли видеть, на чем я приехала. Я нашла свободное место на Берри и два квартала до дома прошла пешком.

Когда я позвонила в дверь мистера Контрераса, Пеппи звонко залаяла в квартире, но старик не вышел. На мгновение я в нерешительности закусила губу. У него ведь было такое же право на личную жизнь, на котором я все время настаивала для себя. К сожалению, нападение на Лотти сделало меня слишком нервозной в том, что касалось моих друзей, так что мне было не до дебатов о 9-й поправке к Конституции[298]. Я взбежала вверх по лестнице в свою собственную квартиру, вытащила из стоявшей около двери корзины свою замечательную отмычку и совершила первое за день нелегальное проникновение в помещение.

Пока я трудилась над замком, Пеппи не переставала особенно яростно лаять. Я надеялась, что она сможет отпугнуть настоящих взломщиков – несмотря на то, что у мистера Контрераса было два замка, их до боли было легко открыть. Как только Пеппи увидела, что это я, она небрежно помахала хвостом и вернулась к своему скулящему выводку.

Старика в квартире не было. Я проверила заднюю дверь на тот случай, если я, как дура, взламывала его замок, а он в это время возился со своими помидорами, но во дворе его тоже не было. Когда я открыла заднюю дверь, Пеппи подошла ко мне.

– Куда он ушел, а? Я знаю, что он тебе сказал.

Она нетерпеливо гавкнула, и я выпустила ее во двор. На него не напали и не вытащили из дома силой – нигде не было никаких признаков борьбы. Я бросила раздумывать над этой загадкой. Что-то произошло, и я узнаю все в свое время. Я поменяла Пеппи воду, потом оставила записку на его телефонном аппарате, в которой сообщала, что заходила и увижусь с ним сегодня вечером.

Закрыв его дверь, я зашла к себе выпить воды и съесть сэндвич. Я также оставила «смит-и-вессон» – я не думала, что кто-нибудь начнет стрелять в меня на Рэйсине.

Марджори Хеллстром была у себя в саду и возилась с розовым кустом. За исключением меня и миссис Фризелл, квартал был населен страстными садоводами. Я не могла даже вырастить петрушку в ящике на подоконнике, а двор миссис Фризелл превращался в природные прерии, густо усеянные колпачками от бутылок и жестянками из-под пива, прямо как в те времена, когда здесь жили индейцы.

Миссис Хеллстром подошла к изгороди, отделявшей ее подстриженный газон от свалки.

– Вы собираетесь в дом Хэтти, мисс… а? Вчера я выстирала кое-какие ее вещички и отвезла ей в больницу, но она меня не признала. Похоже, эти вещи ни разу не стирали с тех пор, как она их купила. Мистер Хеллстром был недоволен, что я этим занимаюсь. Он испугался, что я подхвачу какую-нибудь заразу, но нельзя же оставлять своих соседей в беде, а мы прожили с ней рядом тридцать лет.

– Как выглядела миссис Фризелл? – перебила я ее.

– По-моему, она даже не поняла, что я была там, если уж говорить правду. Она только лежала, полузакрыв глаза, слегка храпела, но ничего не говорила, а только все время звала свою собаку. Так что, если вы хотели отнести ей что-нибудь из ее вещей, я не буду вам мешать, мисс…

– Варшавски. Но вы можете звать меня Вик. Нет, я просто хотела убедиться, что ее бумаги в порядке.

Миссис Хеллстром нахмурилась:

– А разве Крисси Пичи не должна это делать, раз они с мужем ведут дела миссис Фризелл? Ужасно великодушно с их стороны взять на себя эту заботу, когда у них полно своих дел, хотя я не думаю, что им нужно было так спешить усыплять собак. В конце концов, им следовало сначала поговорить со мной, они должны были знать, что я за ними присматриваю.

– Да, я согласна. У меня есть некоторый опыт в финансовых делах, которого не хватает Тодду и Крисси. И я чувствую ответственность перед миссис Фризелл – я должна была что-нибудь сделать, чтобы защитить собак.

– Я знаю, что вы испытываете, дорогая… Вик, так вы сказали?.. Потому что чувствую то же самое. Вы заходите в дом, но, может быть, вы захотите открыть окно? Даже несмотря на то, что я немного помыла полы в квартире, ну, если честно, дорогая, там пахнет. – Она понизила голос на последнем слове, как будто это слово было слишком неприличным для вежливой беседы.

Я понимающе кивнула и вошла в заднюю дверь. Я почти не сомневалась в том, что Тодд и Крисси сменят замки, и взяла с собой отмычку, но, видимо, они не думали, что в доме есть что-нибудь такое, что нужно охранять. Так что формально я не взламывала двери, а просто вошла.

Миссис Хеллстром была права насчет запаха. Многолетнее содержание собак, немытая посуда и немытые полы создали в помещении такую густую и насыщенную атмосферу, что я почувствовала легкую тошноту.

Я распахнула окна в кухне и в гостиной, что само по себе требовало немало усилий, так как веревки и шкивы давно уже не использовались, и бегло осмотрела дом. Миссис Фризелл, казалось, прекрасно управлялась без современной техники: у нее был маленький радиоприемник, но не было