Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

С левой стороны в стене было шесть или семь дверей, верхняя часть которых была сделана из стекла, армированного проволокой. Справа, сразу за входом, через который я сюда попала, было еще несколько металлических дверей. Я попробовала открыть одну из них просто из любопытства, и передо мной открылся длинный сборочный цех. С десяток женщин стояли у высоких столов, вставляя винты или что-то в этом роде в некие устройства. Единственный мужчина рассматривал какое-то оборудование вместе с одной из них. Этот зал спокойно мог вместить в пять раз больше народу. Было похоже, что «Даймонд хэд» переживает не лучшие времена.

Я закрыла дверь и пошла дальше по коридору, чтобы попытаться найти Чамферса, а еще лучше его секретаршу. Я предпочла бы вообще не встретить управляющего предприятием. Я пригладила волосы в надежде придать себе более профессиональный вид и сунула нос в первую же дверь, к которой подошла.

Как и большинство кабинетов, в свое время отделенных от основного производственного зала, комната представляла собой крошечный куб, в котором помещалось только несколько картотечных шкафов и поцарапанный письменный стол. За столом, склонившись над грудой бумаг, сидел мужчина средних лет, левой рукой обхватив телефонную трубку, словно она могла куда-то уплыть. Несколько каштановых прядей были тщательно зачесаны на лбу, прикрывая пролысины, но ему давно уже не удавалось втиснуть свою фигуру в брюки из жатой ткани. Мне показалось, что его не было в пятницу среди тех, с кем беседовал Чамферс.

Когда я открыла дверь, он не поднял головы, а продолжал хмуро смотреть в свои бумаги. Наконец он произнес:

– Конечно, вам не заплатили. Это потому, что вы не обращаете внимания на нашу расчетную политику. Все должно быть отправлено через Гарфилд и Болингброк. – Он послушал, что ему ответят, потом сказал: – Нет, для них нет никакого смысла принимать наши заказы. Откуда они могут знать, каковы наши требования? Я обращусь к федеральному прокурору, если вы не поставите медь к пятнице.

Они еще некоторое время обсуждали эту проблему, выясняя, нужно ли вовлекать федеральные власти. Я подслушивала их разговор безо всякого стыда. Мой приятель, очевидно, победил в споре, потому что торжествующе потер руки, положив телефонную трубку. Только тогда он заметил меня.

– Я ищу вашего менеджера по социальным вопросам, – сказала я.

– Зачем он вам нужен? – Победа над поставщиком меди сделала его свирепым.

– У меня есть к нему вопросы по поводу некоторых выплат. Это выплаты для моего отца, который был уволен семь недель назад. Он вынужден был лечь в больницу. – Этот предлог казался мне безопасным, учитывая простаивающие станки в сборочном цехе.

Он нахмурился, не желая ничего никому платить, но в конце концов направил меня в третью от его кабинета дверь дальше по коридору.

Удача изменила мне, когда я отыскала нужную дверь. Мужчина, сидевший в тесном кабинетике, был среди тех, кто четыре дня назад видел мое недостойное появление на предприятии. Сначала он меня не узнал, но, как только я упомянула Митча Крюгера, сцена, разыгравшаяся в пятницу, всплыла у него в памяти. Он свирепо нахмурился и схватил телефонную трубку.

– Милт? Это Декстер. Ты знаешь, что эта баба-детектив снова здесь? Та, что шаталась здесь на прошлой неделе? Ты этого не знал? Так вот, сейчас она здесь, у меня.

Он бросил трубку и скрестил руки на груди:

– Вас еще ни разу не учили как следует, а, девочка?

– Не учили чему, свиная отбивная? – Я увидела складной стул рядом с его шкафом для бумаг, придвинула его к себе и села.

– Заниматься своими собственными делами.

– Это я как раз здесь и делаю. Ответьте на несколько простых вопросов о Митче Крюгере, и вы меня больше не увидите.

Он ничего не сказал. Было ясно, что мы ждали Милта Чамферса. Управляющий прибыл через несколько секунд, в пиджаке и галстуке, подтянутом до самого подбородка. Это обещало что-то вроде официального приема, а я была в носках, а не в колготках.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил Чамферс. – По-моему, я сказал вам, чтобы вас здесь больше не было.

– Я пришла за тем же, за чем приходила на прошлой неделе – выяснить, кто видел Митча Крюгера, где и когда, и задать все прочие вопросы, которые учили задавать на курсе журналистики и в школах детективов.

– Я не знаю, кто такой этот Крюгер, не говоря уже о том, где и когда его видели, – произнес Чамферс злобным фальцетом.

– Тогда мне придется разговаривать со всеми, кто здесь работает, пока я не выясню, кто же его видел, ведь так?

– Нет, не так, – огрызнулся он, все крепче сжимая тонкие губы, пока они вовсе не исчезли из виду. – Это частная собственность, и я могу выкинуть вас вон, если вы сейчас же не уберетесь отсюда.

Я откинулась назад вместе со стулом, пока он не коснулся шкафа, и слегка улыбнулась:

– Теперь, мой милый, это расследование по делу об убийстве. Я собираюсь передать вас в полицию, а там уж вы будете им объяснять, почему имя Митча Крюгера приводит вас в такую ярость и возбуждение.

– Я не позволю никому являться на мое предприятие, шнырять тут, притворяясь, будто разыскивает каких-то пропавших людей, когда на самом деле это промышленный шпионаж. Если полиция захочет поговорить со мной о старике, который работал здесь двадцать лет назад, я готов с ними побеседовать. Но не с вами.

– В таком случае подойдем к делу с другой стороны. По-моему, у вас тут маловато рабочих для такого большого штата менеджеров, а?

Чамферс и его помощник по социальным проблемам переглянулись сдержанно или осторожно – я не могла толком разобрать. Потом Чамферс сказал:

– И вы все еще хотите, чтобы мы поверили, что вы не добываете информацию о нас для кого-то? На кого вы в самом деле работаете, Нэнси Дрю?[297]

Я встала и торжественно взглянула на него:

– На «Локхид», милый, только смотрите, никому не проговоритесь.

Чамферс, ни на миг не отпуская, проводил меня тем же длинным путем к главному выходу. Прежде чем мы расстались, я сказала:

– Хотите, чтобы я сказала тому парню, который висел у меня на хвосте, где я оставила свою машину?

Выражение его лица мгновенно изменилось, хотя он до сих пор хмурился. Он был удивлен.