Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх
Я пристегнула к ошейнику лабрадора поводок и повела всю пятерку вверх по Расин в сторону Белмонта. Лабрадор рвался с поводка, но я держала его мертвой хваткой: я вовсе не собиралась разыскивать его потом всю ночь по окрестностям. Зато остальные четыре собаки вовсе не нуждались в поводке – они шли след в след за своим лидером.
Когда Пеппи еще не была беременна, мы вместе с ней совершали пробежку в пять миль до порта. Но я вовсе не собиралась тратить столько энергии на собак миссис Фризелл; я прогулялась с ними вокруг квартала, посмотрела, есть ли у них вода и пища, и заперла их в доме. Когда я уходила, они разочарованно завыли. Я чувствовала себя немного виноватой, но вовсе не хотела, чтобы в эти выходные они повисли у меня на руках. По возвращении из Питтсбурга я собиралась узнать, в каком состоянии миссис Фризелл, и как-то организовать уход за собаками до тех пор, пока она не поправится. Я могла бы позвонить ее отзывчивому сыну, этому Байрону, и посмотреть, какую финансовую помощь он готов ей предоставить, а может быть, мы нашли бы деньги на то, чтобы нанять кого-нибудь гулять с собаками.
Вернувшись домой, я с чувством глубокого удовлетворения погрузилась в свою великолепную ванну. Я подумала, что, может быть, ужасный пример миссис Фризелл заставит меня изменить свои привычки.
– Нет, – сказала мне Лотти, когда я позже поделилась с ней этой мыслью по телефону. – Возможно, на неделю тебя и хватит, но потом обычный беспорядок воцарится снова… Кэрол сказала, что она заходила к тебе вчера вечером, чтобы обсудить свои планы. Ты собираешься последовать примеру Макса и отругать меня?
– Не-ет, – медленно проговорила я. – Но я не собираюсь и переубеждать ее. Возможно, у нас слишком сильная аллергия на семейные узы, которые вяжут по рукам и ногам. Поэтому мы и не можем понять, что хорошего она находит в том, чтобы, скажем так, привязать себя к своим родным.
– Почему бы тебе, Вик, не сосредоточиться на ловле преступников и не оставить исследование глубин человеческой души психиатрам? – отрезала Лотти.
На этой неприятной реплике мы и закончили разговор. Соответственно, в Питтсбург я поехала в плохом настроении, но добросовестно посвятила два дня работе на Дэрой. Этот его человек, Мосс, родился и вырос в одном из престижных пригородов Питтсбурга. Его жизнь протекала по обычному кругу: летний лагерь, занятия спортом в старших классах, наркотики, аресты, исключения из колледжа и, наконец, постоянная работа в одной химической компании. То, что он был простым рабочим на складе, а не менеджером отдела, его нисколько не смущало: в течение пяти лет он усиленно работал, и его шеф очень сожалел, что он уходит.
На обратном пути в самолете я написала отчет для Дэрой. Мне оставалось только потратить утром час на то, чтобы напечатать его, – и тысяча шестьсот долларов будут у меня в кармане. Из аэропорта я отправилась потанцевать в «Коттон-клаб», чтобы отпраздновать свое благополучное возвращение, привычку виртуозно работать и гонорар.
В пятницу утром я встала, как обычно, неторопливо пробежалась к Белмонт-Харбор и на обратном пути зашла в ресторанчик «Дортмундер», чтобы позавтракать. Около одиннадцати часов я упаковала свой отчет, чтобы отдать его напечатать. По дороге я задержалась, чтобы сообщить мистеру Контрерасу, что я уже дома.
Он был на заднем дворе и копался на своем клочке земли в восемь квадратных футов. На прошлой неделе он высадил рассаду и теперь старательно освобождал ее от микроскопических сорняков.
– Привет, дочка. Хотите увидеть принцессу? Вы не поверите, как выросли малыши с тех пор, как вы уехали. Подождите минутку. Я пойду открою дверь. Я хочу с вами кое о чем поговорить, прежде чем вы уйдете.
Он вытер мозолистые руки об огромный фартук и поднял свои грабли и лопатку. После того как прошлым летом он потерял весь свой садовый инвентарь, он не оставлял новые инструменты без присмотра даже на пять минут.
Пряча их в подвальчик, он расспрашивал меня о поездке, но когда он в третий раз спросил, сколько времени занял перелет, стало совершенно очевидно, что он думал о чем-то другом. Тем не менее у него были свои, особые представления о правилах этикета, и он ни за что не стал бы приставать ко мне со своими проблемами, пока я не приласкала собаку и не выразила свое восхищение ее потомством. Она не возражала против того, чтобы я взяла щенков на руки и немного потрепала, но тщательно вылизала каждого, когда они снова вернулись к ней под бок.
Мистер Контрерас ревниво наблюдал за нами, подробно излагая мне, что делала Пеппи в мое отсутствие: сколько она съела, как она позволяла ему брать на руки щенков и не думаю ли я, что мы могли бы оставить себе одного или двух – мальчик, у которого одно ухо было черное, а другое – рыжее, казалось, пришелся ему особенно по сердцу.
– Как скажете, босс, – проговорила я, поднимаясь на ноги, и взяла с подлокотника софы свои бумаги. – Если мне не придется заниматься ими, когда они вырастут, то мне все равно. Вы именно это хотите со мной обсудить?
– О… – Он прервал в самой середине свои увещевания по поводу того, как он мог бы прекрасно управляться с тремя собаками, и если уж на то пошло, кто выгуливал Пеппи, пока я разъезжала по всяким Питтсбургам? – Нет-нет. Это совсем другое, личное дело. – Он присел на краешек потертого кресла горчичного цвета и поглядел на свои руки. – Дело в том, дочка, что мне нужна помощь. Я хочу сказать, мне нужно посоветоваться с вами, как со специалистом по таким делам.
Он поднял руку, чтобы предупредить мои возражения, хотя я и не пыталась открыть рот.
– Я не прошу никакой благотворительности с вашей стороны. Я готов заплатить столько же, сколько платят эти шишки из города, так что не думайте, что я прошу вас о каком-то одолжении.
– Хм, так в связи с чем вам понадобились мои услуги?
Он глубоко вздохнул и залпом выложил мне всю историю. Митч Крюгер исчез. Мистер Контрерас выставил его в понедельник, возмущенный его бесконечным пьянством и попрошайничеством. После этого соседа начала мучить совесть. В среду он отправился в меблированные комнаты на Арчер, где устроился Митч Крюгер.
– Только его там