Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

— Боюсь, я не имел удовольствия знать господина Фернинга.

По какой-то причине он решил неверно истолковать мои слова.

— Я тоже, господин Марлоу. Фернинг действительно был моим близким другом, но я его не знал. — Генерал взмахнул сигаретой. — Я вообще убежден, что человека узнать невозможно: мысли, скрытые чувства, как мозг осмысливает увиденное — то, что отличает нас друг от друга. Посторонний наблюдает только внешнюю оболочку, маску. И лишь иногда мы видим самого человека, хотя, — его взгляд на мгновение устремился в потолок, — глазами художника.

— Вероятно, вы во многом правы. — Я не позволил сбить себя с толку. — Однако я имел в виду, что не был знаком с Фернингом.

— Какая жалость! Думаю, вы с ним прониклись бы взаимной симпатией, мистер Марлоу. Он был — как говорят? — чувствительным человеком.

— Вы хотите сказать, чутким?

— Именно. Понимаете, он был выше банальностей, выше убожества повседневного существования — он был человеком с философией.

— Неужели?

— Да, господин Марлоу. Фернинг верил, как верю я сам, что наш мир озабочен лишь тем, чтобы получить максимум комфорта, затратив минимум усилий. У него были идеалы, однако он хранил их в должном месте — в дальнем уголке сознания, вместе с мечтами об утопии.

Мне все это начинало надоедать.

— А вы, генерал? Вас тоже интересуют станки?

— Я? — Он удивленно вскинул брови. — О да, господин Марлоу. Я определенно интересуюсь станками. Но, — его лицо несколько оживила притворная улыбка, — я интересуюсь всем. Вы еще не гуляли в городском парке? Там вы увидите уборщиков, которые ходят кругами, как души в аду, апатично и бездумно, собирая мусор и обрывки бумаги. Понимаете? Понимаете, о чем я? Для меня нет ничего слишком специального, экзотического. Меня интересует все, даже станки.

— Именно так вы познакомились с Фернингом?

Генерал пренебрежительно взмахнул рукой:

— Господи, конечно, нет. Нас представил друг другу один из друзей, и мы обнаружили общий интерес к балету. Вы любите балет, господин Марлоу?

— Да, просто обожаю.

— Неужели? — удивился он. — Я очень рад это слышать, очень рад. Только между нами, господин Марлоу, — я часто спрашивал себя, не связан ли интерес бедного Фернинга к балету больше с прелестями балерин, чем с обезличенной трагедией танца.

Принесли напитки, чему я искренне обрадовался.

Генерал понюхал коньяк, и я заметил, что его губы скривились в гримасе отвращения. Мне уже было известно, что бренди в «Париже» плохой, но гримаса меня разозлила. Гость осторожно поставил бокал на приставной столик.

— Милан был бы невыносим, если бы не опера и балет. Это единственная причина, по которой я сюда приехал. Наверное, вам одиноко тут без друзей, господин Марлоу?

— До сих пор я был слишком занят…

— Да, конечно. Вы прежде посещали Милан?

Я покачал головой.

— Тогда вы получите удовольствие, открывая для себя новый город. Лично я предпочитаю Белград. Но это естественно — я югослав.

— Никогда не был в Белграде.

— Это удовольствие у вас еще впереди. — Генерал умолк. — Вы примете приглашение на завтрашний вечер в ложу, которую арендуем мы с женой? Дают «Лани»[247] и «Лебединое озеро». Потом втроем поужинаем.

Перспектива провести вечер в обществе генерала Вагаса меня совсем не привлекала.

— С удовольствием. К сожалению, завтра вечером мне нужно работать.

— А послезавтра?

— Деловая поездка в Геную.

— Тогда давайте договоримся на следующую среду.

Отказаться в третий раз было бы невежливо, и я согласился.

Вскоре после этого генерал встал, собираясь уйти. На столе лежала миланская вечерняя газета. Большую часть ее первой страницы занимала статья с яростными нападками на Британию. Генерал посмотрел на газету, затем перевел взгляд на меня.

— Вы патриот, господин Марлоу?

— В Милане я по делу, — твердо ответил я.

Он кивнул, словно я сказал нечто очень важное.

— Не следует позволять, чтобы патриотизм мешал бизнесу. Патриотизм — это для кафе. Его нужно оставлять там вместе с чаевыми официанту.

Теперь в его тоне проступала едва заметная усмешка. Я почувствовал, что почему-то краснею.

— Боюсь, я не совсем вас понимаю, генерал.

Его манеры слегка изменились. Женственность вдруг стала менее заметной.

— Вы же продаете станки итальянскому правительству? Судя по тому, что рассказывал мой друг Фернинг.

Я кивнул.

— Ага. Тогда невольно возникает вопрос. — Вагас поднял взгляд. — Разумеется, я понимаю деликатный характер подобных сделок. Бизнес есть бизнес, он подчиняется логике и не признает границ. Спрос и предложение, дебет и кредит. Сам я не имею склонности к бизнесу. Это ритуал, который приводит меня в замешательство.

Генерал опять перешел на итальянский. Мы направились к двери, и я подал ему пальто. Потом мы одновременно склонились, чтобы взять шляпу и трость; генерал все еще надевал пальто, поэтому я его опередил. Трость оказалась довольно тяжелой, и когда я передавал ее генералу, мои пальцы скользнули по тонкой щели в ротанге. Гость с легким поклоном принял трость.

— Значит, до среды, синьор.

— До среды, генерал.

В дверях Вагас обернулся. Яркий электрический свет от люстры в коридоре делал грим на его щеках еще заметнее. Он щелкнул каблуками.

— Arrivederci, Signore.[248]

— Всего доброго, генерал.

Я вернулся к себе в номер, в первый момент даже не вспомнив о том, что хотел принять ванну.

Генерал Вагас меня озадачил. Осталось неприятное чувство, словно я пропустил какой-то важный момент в разговоре. Жаль, что я так мало знал о Фернинге. Но Фернинг мертв, а у меня хватало забот и без женоподобных югославских генералов. Через день или два я ему напишу, сообщив, что дела не позволяют мне в среду встретиться с ним и его супругой. Вероятно, лгать и не придется. Я должен доставить по назначению рекомендательные письма, которые мне вручил Пелчер, и произвести благоприятное впечатление на самых важных клиентов фирмы. Такова моя работа — производить благоприятное впечатление. Если компания «Спартак» хочет продавать станки для производства артиллерийских снарядов, а кто-то хочет их купить, не мое дело обсуждать моральную сторону бизнеса. Я всего лишь наемный работник. Вероятно, у Холлета другое мнение, но Холлет социалист. Бизнес есть бизнес. Каждый должен заниматься своим делом.

Я включил воду в ванной, когда в дверь постучали.

Это был управляющий отелем «Париж» собственной персоной.

— Приношу свои глубочайшие извинения за беспокойство, синьор Марлоу…

— Ничего страшного. В чем дело?

— Мне позвонили из полиции, синьор. Если вы намерены остаться в Италии на некоторое время, необходимо сдать паспорт для регистрации. Всего на несколько часов — потом его вам вернут.

— Я уже отдал вам свой паспорт. Вы сказали, что сами уладите формальности.