Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

— Совершенно верно, синьор. Обычно… для туриста… но в случае с синьором все не так. Вот ваш паспорт, синьор. Если вас не затруднит утром лично явиться в управление полиции, все уладится само собой.

— Очень хорошо. — Я взял паспорт. — Полагаю, это стандартная процедура?

— Да-да, синьор. Конечно, стандартная. Таковы правила, вы понимаете. Если бы синьор был туристом, все было бы проще. Но в случае постоянного проживания существуют определенные формальности. Ничего необычного, синьор, все в соответствии с законом. Доброй ночи, синьор.

Управляющий ушел, и я быстро обо всем забыл.

Только блаженно растянувшись в горячей воде, я задумался, почему генерал Вагас считает необходимым носить с собой трость со вкладной шпагой.

События, связанные с национальным унижением или катастрофой, издавна отмечались присоединением эпитета «черный» к неделе или дню, когда это произошло. Страницы европейской истории, если можно так выразиться, усеяны записями о «черных понедельниках» и «черных четвергах». Возможно, только двадцатый век, когда крупные катастрофы случаются почти ежедневно, лишит эту традицию смысла. Черное и белое смешались в однообразный серый цвет.

Тем не менее в моей жизни есть среда черная, как уголь, резко выделяющаяся на сером фоне. Это день, последовавший за тем, когда я познакомился с генералом Вагасом.

Начался день с визита в полицейское управление.

Явился я туда с паспортом в руке в начале десятого. Сдав паспорт полицейскому с огромной саблей на боку и в нелепом мундире, вызывавшем ассоциацию с княжеством Монако, я затем попал в приемную. Из мебели там имелись ряд грязных деревянных кресел и заляпанный чернилами стол. На стене висела засиженная мухами фотография Муссолини. С противоположной стены на дуче смотрело такое же изображение короля Виктора Эммануила. Рамки обеих фотографий были довольно небрежно задрапированы итальянскими флагами. Когда я вошел, одно из кресел приемной занимала пожилая женщина в траурной одежде; дама ела холодные слипшиеся спагетти, доставая их из промасленного пакета. Минут через десять ее увел полицейский, и я остался один под взглядом дуче.

Ждать пришлось час с четвертью. Когда истекли сорок пять минут, я подошел к двери и пожаловался полицейскому. Выразил свой протест и сказал, что мне нужно на работу. В ответ он лишь пожал плечами и заверил меня, что моим делом занимаются. Я снова удалился в приемную. К тому времени как в дверях возник полицейский и махнул мне рукой, мое настроение уже слегка подпортилось. Последующие события никак не способствовали его улучшению.

Меня привели в кабинет, который занимал какой-то полицейский чин в темно-зеленом мундире. Развалившись во вращающемся кресле, он перелистывал страницы иллюстрированного журнала. Одна нога в сверкающем ботинке была перекинута через подлокотник повернутого кресла, и я видел лишь затылок чиновника. На мое появление хозяин кабинета никак не отреагировал — разве что чуть усерднее занялся журналом.

С растущим раздражением я изучал его шею. Она была жирной и смуглой — по крайней мере та часть, что выступала над тугим белым воротничком форменной рубашки. И сама шея, и ее обладатель мне сразу не понравились. Чиновник пролистал журнал до конца и повернулся ко мне. Интуиция меня не подвела. Его лицо было маленьким, гладким, круглым и злым.

— Да? Что вам нужно?

— Мой паспорт?

— А почему у меня должен быть ваш паспорт? Убирайтесь!

Решив, что бестолковый полицейский, должно быть, перепутал кабинет, я повернулся и шагнул к двери.

— Подождите.

Я остановился.

— Фамилия?

— Марлоу.

— Англичанин?

— Да.

— Ага! — Он повернулся к столу, извлек из-под журнала мой паспорт и прочел фамилию. — Так точно! Синьор Марлоу, англичанин. — В его улыбке не было ни капли любезности.

— Совершенно верно, синьор, — сердито выпалил я. — И мне хотелось бы знать, почему меня заставили ждать час с четвертью. — Я кивком указал на журнал. — Смею вас уверить, мне есть чем заняться.

Вероятно, это было неразумно, но я ничего не мог с собой поделать. Мои планы весь день поработать в офисе рушились на глазах. Я здорово разозлился. И тут же понял, что совершил ошибку.

Чиновник поджал губы.

— Прошу проявлять уважение, — процедил он. — Будьте так добры, называйте меня синьор капитан.

Я молча смотрел на него.

— Вы должны ответить на мои вопросы. — Капитан повернулся к паспорту и достал лист бумаги.

— Очень хорошо. — Я намеренно опустил «синьор капитан».

Он демонстративно отложил ручку, вставил сигарету в мундштук и достал украшенную бриллиантами зажигалку. Явно тянул время. Мне хотелось его ударить.

— Итак, приступим, — наконец произнес капитан. — Где вы родились?

— Место рождения и дата указаны в моем паспорте.

— Я не спрашиваю, что указано в паспорте, я спрашиваю, где вы родились.

— В Лондоне.

— Когда?

Я назвал дату. Вопросы следовали один за другим. Гражданство отца? Британское. Матери? Британское. Женат ли я? Нет. Есть ли у меня братья и сестры? Брат. Он женат? Да. Гражданство его жены? Британское. Был ли я раньше в Италии? Нет. Где я выучил итальянский? В Лондоне, от друга. Как фамилия друга? Кармело. Где он теперь? Не знаю. Был ли я знаком с синьором Фернингом? Нет. Есть ли у меня другая профессия, кроме инженера? Нет. Зачем я приехал в Италию? В качестве представителя фирмы. Надолго? Не знаю. Состою ли я в какой-либо политической партии? Нет. Был ли социалистом? Нет. Марксистом? Нет.

Капитан откинулся на спинку кресла и молча меня разглядывал. Я ждал, стараясь не терять самообладания. Затем он встал. Оказалось, он носит корсет.

— Вам дадут вид на жительство в Италии при условии, что вы будете еженедельно являться сюда, чтобы поставить печать. Фотографии принесли? Очень хорошо. Завтра явитесь за видом на жительство. Можете идти.

— Благодарю. Мой паспорт, пожалуйста.

Капитан нахмурился.

— Ваш паспорт останется тут до завтрашнего дня для выполнения необходимых процедур.

— Но…

— Никаких возражений. Вы в Италии и обязаны соблюдать итальянские законы. — Он подбоченился, совсем как Муссолини, и угрожающе постучал пальцем по столу. — И я бы посоветовал вам быть разборчивее в знакомствах.

— Я всегда тщательно выбираю круг общения.

— Вполне возможно. Но тут есть личности, знакомство с которыми до добра не доведет.

— Охотно верю, — со значением произнес я, сверля его взглядом.

Капитан выпятил нижнюю губу.

— Немного фашистской дисциплины вам не помешало бы, синьор Марлоу, — медленно произнес он. — Позвольте повторить свой совет: будьте осмотрительнее.

Я вышел, кипя от злости. По пути на виа Сан-Джулио заглянул в британское консульство. Меня встретил чрезвычайно вежливый молодой человек в дорогом костюме. Мой рассказ он выслушал молча. Потом сказал:

— Конечно, господин Марлоу, такое поведение весьма необычно. Я никогда не