"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– В загородном клубе? – Мак рассмеялся, хотя не уточнил, что тут смешного.

– Извини, что Гас заставил тебя тащиться сюда и присматривать за мной, – вздохнула Тео. – Как видишь, у меня все хорошо. Не надо было тратить время.

Мак улыбнулся.

– Я бы пожалел о потраченном времени, если бы мне на самом деле была нужна хорошая ракетка. – Он взглянул на часы. – Мне нужно быть в офисе через пару часов. Может, пообедаем в городе?

Тео взглянула на кухонный стол, заваленный исписанными листами бумаги, и на окно, куда проникал холодный мягкий свет низкого солнца. Если она просидит дома весь день и хотя бы ненадолго не выйдет на улицу, к вечеру у нее непременно усилится тревога и возникнет клаустрофобия. К тому же ей было очень интересно подробнее узнать о работе Мака Этериджа.

– С удовольствием, – ответила она.

«Таверна Джонни» в Северном Лоуренсе напомнила Тео австралийские пабы. Они сняли шарфы и пальто и заказали бургеры и сырные палочки. Тео расспросила Мака о работе и поинтересовалась, чем именно занимается «специалист по сбору данных».

– Сижу за экраном, просматриваю архивы, ищу информацию в базах данных, официальных документах, соцсетях. У всех есть след. В современном мире обычно цифровой.

– Но не всегда?

Мак пожал плечами.

– Помимо соцсетей, есть слухи и сплетни, и можно просто расспросить, кто что видел.

– А парень, который протаранил меня на «приусе»? Удалось что-то о нем выяснить?

– Увы, татуировка в виде паутины – не редкость, и ничего оригинального в ней нет. Это опознавательный знак некоторых банд, и в тюрьме делают такие татуировки. Жаль, что дреды были накладные. Так его было бы проще найти.

Тео взяла сырную палочку.

– Знаешь, по правде говоря, я склонна думать, что этот парень – обычный мелкий вредитель. Мне кажется, я напугала его, когда сфотографировала. – Она растянула сырную палочку, пока та не порвалась на две части. – Думаю, мы его больше не увидим.

– Ты его напугала, и от страха он протаранил машину? Не слишком ли экстремальная реакция? – нахмурился Мак. – Этот момент меня тревожит. Но, возможно, ты права.

Тео решила сменить тему. Ей не хотелось думать о Человеке-Пауке или об убийстве.

– Мак, а ты из Лоуренса?

– Я родился в Грейт-Фолз, штат Монтана. Моя семья переехала сюда после… того случая с пистолетом. Мать решила, что все будут показывать на нее пальцем и говорить: глядите, это она выстрелила в собственного сына.

– А показывали?

– Еще как.

Он улыбнулся, и в уголках глаз образовались морщинки.

– Мама была председателем церковного благотворительного фонда. И тот случай стал самым знаменательным событием в Грейт-Фолз за долгое время.

– Наверное, это было ужасно…

– Для нее – да. А я стал героем школьного двора, решив, что слава дороже денег, ведь мама платила мне за молчание об инциденте. Когда весь город узнал, что я не с велика упал на самом деле, мамаша выследила меня, приставила к голове пистолет, пырнула охотничьим ножом, чтобы неповадно было, и вдобавок моему братцу взбучку задала. – Мак усмехнулся, ностальгируя по старым добрым денькам. – Мы собрали вещи и переехали в Лоуренс, спасаясь от скандала.

– И как? Спаслись?

– Пожалуй, да. Новый город, новая школа. Мать убедила меня никому не рассказывать о случившемся.

Тео пристально посмотрела на него, пытаясь понять, что из его истории правда, а что вымысел или преувеличение. Но его лицо было непроницаемым, и в итоге она рассмеялась, сказав себе, что это неважно. Он расспросил об их с Гасом родителях. Она ответила и испытала укол вины: ведь они по-прежнему не догадывались, что она бросила университет, не говоря о том, что произошло за последние несколько недель.

– Так они были хиппи? – удивленно спросил Мак.

– В Тасмании таких называют дикарями, – ответила Тео. – И не «были», а есть: они до сих пор так живут.

Она рассказала о коммунах, где жила в детстве, о беззаботной дикой жизни без правил, на смену которой пришла школа-интернат в подростковые годы.

– Вот это, наверное, был шок, – сказал Мак.

– Я была бунтаркой. А дети родителей-дикарей бунтуют так: ведут себя спокойно, стараются быть как все и хотят стать адвокатами.

– Гас тоже так бунтовал?

– Возможно. – Тео по привычке не стала упоминать, что Гаса отправили жить с американским дедушкой, потому что у него возникли проблемы с тасманской полицией. Промолчала по привычке, а также из верности, чувства вины и стыда. – Гас всегда был Гасом… Он мне тут заявил, что хотел стать профессиональным серфером.

– Серьезно?

– Да. Хотя, по-моему, он даже не умеет плавать.

Мак попросил счет.

– Дополнительная мотивация не падать с доски, – заметил он.

Тео кивнула. У нее возникла идея.

Они вышли на улицу, где начали падать мягкие снежные хлопья. Она в восторге подняла лицо к небу. В США она приехала в феврале прошлого года; это была ее вторая в жизни зима, и она не переставала удивляться снегу. В предыдущие несколько дней было холодно, но в последнее время она была слишком занята, чтобы толком порадоваться зиме.

– О боже! Смотри!

Мак рассмеялся.

– Поехали скорее домой, пока пробки не начались.

Канзасцы пытались попасть домой до начала сильного снегопада. На асфальте образовался снежный слой. Через пару минут Мак на своем черном «мерседесе» свернул с Девятой на ее улицу. Тео искала перчатки и не видела, что заставило его резко свернуть и затормозить. Колеса потеряли сцепление с дорогой, и их занесло.