Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
Он ждал. Всю ночь не выключал отопление, сжёг уйму бензина, но не смог согреться. Какая-то машина проехала мимо и остановилась у подъезда башни между грузовичком и машиной Адама, и поэтому её было видно только наполовину. Щёлкнула дверь, и на тротуаре возник силуэт мужчины со спины. Адам пригнулся, осторожно открыл дверь и вылез из машины. В нескольких шагах от него стоял Фефа. Адам уже приготовился стрелять, но увидел, как тот нагнулся и выпрямился уже с ребёнком на руках. С ребёнком! Это ещё что за новости?! Фефа закрыл дверь машины коленом, крепко прижал ребёнка к себе и зарыл лицо в растрёпанные волосы спящей девочки.
Ребёнок! Адам, изумлённый, опустил руку с оружием. Он во все глаза смотрел, как заворожённый, на Феликса и на девочку, ничего не понимая. Видел, как Феликс направился к подъезду и девочка спросонья обняла его за шею. Он видел, как они оба исчезли в подъезде башни. И тогда он поднял глаза и прошёлся взглядом по всем девяти этажам, но нигде не увидел зажжённого света, чтобы определить квартиру. Помедлив секунду, он сел за руль и стал снова ждать. Но если он что-то и начал понимать, это никак не убавляло его решимости.
Дверь открыл оторопевший Лёнчик.
— Это ещё что такое? — спросил он, указывая на девочку.
Не отвечая, Фефа прошёл в детскую комнату.
— Погоди, я её уложу, — бросил он походя.
Люся, как всегда, сидела за своим шитьём. Перехватив озадаченный взгляд мужа, она только пожала плечами, слушая по радио зычный голос певицы, которая хотела сына от боже какого-то мужчины. Фефа уложил девочку на свой матрас между кроватками, взял в углу плюшевого мишку и положил рядом с ней, потом осторожно прикрыл дверь в детскую и подошёл к Лёнчику, поджидавшему его в коридоре.
— Теперь мне нужна куча бабла, — сказал он.
— Это как? — усмехнулся Лёнчик.
— Вот так! И как можно скорее!
— Ну и как?
— Начнём с дела, о котором ты мне говорил.
— Какого ещё дела?
— Ты чё мне пургу гонишь, Лёнчик?
— Я тебе столько говорил…
— Ну про этого чувака… Король антиквариата… Старикашка на загородной вилле…Ты чё, не врубаешься?
Лёнчик, пытаясь вспомнить, нахмурился.
— Чё, прям так сразу? — тихо спросил он.
— Давай, поехали!
Возражать было бесполезно. В любом случае Лёнчик был уверен, что его опознавательные данные уже разосланы по всей округе, по всем бензозаправкам и постам полиции и что его наверняка уже уволили с работы в его дурацком хозяйственном магазине.
— Блин, чё ты тянешь! — сказал Фефа, открывая входную дверь.
Лёнчик прошмыгнул мимо Люси, которая сделала вид, что его не заметила, и дверь квартиры громко захлопнулась за ними. Люся отложила шитьё и долго смотрела на дверь и потом ещё громче включила радио. В новой песне речь шла о другой влюблённой женщине.
В лифте друзья помалкивали, потому что компанию им составила очень накрашенная женщина лет восьмидесяти, которая рассказывала им про свою сестру-близняшку.
— Её сестра умерла уже с полмесяца, — пояснил Лёнчик по пути к машине. — А она ничего никому не сообщила, и полиция приехала, когда уже запахло трупняком. Но Фефа не слушал его. Он нервно рванул машину с места, когда Лёнчик ещё даже не захлопнул дверь. Адам подождал, когда они почти выехали на главную дорогу, и тронулся вслед за ними. Был час пик, и трафик почти стоял.
— Ты уверен? — не удержался от вопроса Лёнчик. — Мы ведь даже не знаем, что это за место!
Вместо ответа Фефа принялся насвистывать «Прощание славянки», но Лёнчик не был настроен поддержать приятеля и отбить, как обычно, ритм на приборной панели авто.
— А что, если у него злющие собаки? — настаивал Лён-чик. — Ты подумал, чё мы будем делать? Надо было сахару захватить.
Но Фефа продолжал свистеть. В своей машине, позади четырёх впереди, Адам старался не потерять их из виду. Яркое солнце заставляло его щуриться. Они пересекли центр города и двинулись к противоположной окраине, в сторону аэропорта. На светофоре Фефа резко затормозил. На то, что он увидел на противоположной стороне улицы, Лёнчик наверняка не обратил внимания. Светофор дал зелёный свет, и Фефа опять рванул с места, быстро пересёк площадь, свернул в боковую улицу и остановился метрах в пятидесяти от нужного здания.
— Ты чё делаешь? — удивился Лёнчик.
— У меня есть что-то получше твоего говняного антиквара, — буркнул Фефа.
Далеко позади Адам тоже затормозил вдоль тротуара. Мимо черепашьим шагом тащились машины — трафик не налаживался. Водители безостановочно сигналили, как будто это могло помочь. Заинтригованный, Адам наблюдал, как Фефа задом запарковался на тротуаре между двумя другими машинами. Он ещё не понял его манёвра. Но когда окинул взглядом фасады близлежащих домов, сразу догадался: на угловом здании красовалась надпись «Совкомбанк».
Фефа открыл дверь машины и показал на здание замершему от испуга Лёнчику.
— Вон там — прорва бабла! Сколь хошь! И нет злых собак! Садись за руль и держи включённым мотор! Я ненадолго!
И захлопнул дверцу.
Адам видел, как Фефа неторопливо, но решительно вошёл в банк. Лёнчик в машине уже не мог преодолеть приступ страха и мелко дрожал, то и дело оглядываясь по сторонам на все проезжавшие машины и на проходящих мимо людей, которым не было до него никакого дела. Через минуту из дверей банка с криком выскочила женщина и побежала в сторону, срывая платок с головы и пальцем показывая изумлённым прохожим на окна банка. Изнутри донёсся сухой щелчок выстрела и сразу же включилась сирена. В машине у Лёнчика от страха прервалось дыхание. Он безнадёжно смотрел на двери банка. Женщина бежала по тротуару, продолжая кричать. Никто другой из банка пока не вышел. Многие прохожие остановились чуть поодаль, поглазеть на происходящее. Раздался второй выстрел. Лёнчик вздрогнул. Пересохшими губами он что-то шептал, может быть, и молитву. Больше выдержать он не мог, включил первую скорость и стартовал под визг шин.
Глядя, как он исчезает в потоке машин, Адам не мог сдержать удивление: