Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Я вам ответил «нет», что в этом непонятного?

Сам того не желая, я стал говорить на повышенных тонах. Хотя терпеть не могу тех, кто повышает голос на людей, которые просто выполняют свою работу.

— Хорошо, я поняла. Если честно, я тоже не нахожу ничего привлекательного в том, чтобы надоедать людям.

— Вы правы. Прошу прощения за то, что выразился так резко. Но сейчас действительно неподходящий момент.

Полицейские делали вид, что не прислушиваются к разговору.

— Вы, случайно, не марсианин?

— В каком смысле? Что вы такое говорите?

— Обычно, послав меня подальше, люди просто кладут трубку. А вы даже извинились.

Именно мне должен был попасться оператор 1051?

— Послушайте, девушка, сейчас я должен с вами попрощаться, потому что меня ждут. А поскольку это полицейские, то сами понимаете, что я не могу заставлять их ждать.

— Вы совершенно правы, не стоит бросать вызов стражам порядка. Желаю вам удачного дня.

Мы вышли из лифта, восстановив подходящую к случаю дистанцию. Консьержка-эсэсовец взирала на меня из своей будки суровым взглядом.

— Нет, Луиза, они здесь не для того, чтобы меня арестовать. Видите, на мне нет даже наручников, — сказал я, подняв руки и свободно вращая запястьями.

Полицейский агент с лицом ребенка бросил на меня весьма выразительный взгляд, и я подумал, что он с удовольствием бы мне врезал.

Мы вышли на бульвар Умбрии. Служебный «Фиат Пунто» с включенными мигалками стояла двумя колесами на тротуаре. Меня усадили на заднее сиденье, и мы поехали в сторону центра. Полицейские молчали, и я также был далек от мысли начать разговор. Тревога зашкаливала. В голове продолжали мелькать ужасающие сцены двадцатидвухлетней давности. Чем ближе мы подъезжали к полицейскому участку, тем сильнее росло мое нервное возбуждение.

Сидевшие по бокам от меня двое полицейских локтями сжимали мои ребра, причиняя острую боль.

— Вот и прекрасно! Если вы не возражаете, я выйду здесь, спасибо, что подвезли, — проговорил я скороговоркой, когда мы остановились на светофоре, в сотне метрах от входа в комиссариат.

Полицейские переглянулись. Наконец мне довелось услышать голос агента Поцци:

— Вы ведь не передумали, правда? Мы почти приехали, комиссар вас ждет.

— Отлично, скажите ему, что я скоро к нему присоединюсь. Я пойду пешком. По противоположному тротуару.

— Какие-то проблемы? Мы будем там через минуту.

— Вы хотите знать, какие у меня проблемы? В последний раз, когда меня привезли сюда на одной из ваших машин, я вышел отсюда на следующий день с двумя сломанными ребрами и треснувшей ключицей. Вам это кажется достаточно серьезной причиной? Благодарю, что составили мне компанию. Я, пожалуй, пойду, — сказал я, выскакивая из машины как раз в тот момент, когда загорелся зеленый свет и двигатель начал набирать обороты, — к счастью, дверь автомобиля не была заблокирована.

Жара обрушилась на меня со всех сторон: от знойного воздуха начала лета, самого жаркого за последние несколько лет, от палящего солнца, висевшего высоко над крышами домов, от раскаленного серого асфальта и разогретых моторов. Несмотря на внезапный термический шок, выбравшись из полицейской машины, я глубоко вдохнул горячий воздух, наслаждаясь открытым пространством и наблюдая, как колонна автомобилей возобновила движение. Я перешел через дорогу и медленно направился в сторону полицейского участка. Я увидел, как «Фиат Пунто» повернул направо, въехал в ворота и остановился рядом с мужчиной в штатском. Полицейские поговорили с ним пару минут, после чего он посмотрел в мою сторону. Так значит, этот пухлый коротышка и есть комиссар Манкузо? Он поспешил мне навстречу, улыбаясь из-под густых черных усов и семеня неожиданно тонкими для такого телосложения ножками. Комиссар был одет в темно-синий дешевый костюм, пиджак перекинут через левую руку, в которой он держал папиросу. Голубая рубашка была натянута так, что казалось, она вот-вот треснет. В руках у Манкузо была тонкая папка.

Комиссар подошел ко мне, улыбаясь и протягивая руку:

— Добрый день, синьор Фоссати, спасибо, что пришли.

— Здравствуйте, комиссар, не забудьте внести в протокол, что это произошло против моей воли.

Полицейский засмеялся, хотя и в этот раз я говорил всерьез.

— Давайте посидим где-нибудь, и я объясню вам причину, по которой вы мне понадобились.

Мы вошли в небольшой бар неподалеку от комиссариата: длинное узкое помещение с элегантной инкрустированной деревянной барной стойкой справа и несколькими столиками напротив. В этот час бар был пуст.

— Добрый день, комиссар, вам ваш обычный кофе? — обратился к полицейскому бариста.

— Мне — да. А вам, Фоссати?

— Для меня, пожалуйста, лунго макиато[16].

Мы сели за столик у стены, в глубине зала. Манкузо пристально смотрел на меня своими черными глазами, внешние уголки которых слегка опускались книзу, словно повторяя форму усов.

— Мне жаль, что вы так предвзято относитесь к полиции, — начал он.

— Поверьте, у меня имеются на это веские причины.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но вы увидите, что сейчас все изменилось. В любом случае вы сегодня здесь в совершенно другой роли.

— Не могли бы мы с вами закончить с любезностями и перейти к делу? — сказал я довольно резко.

— Конечно, — ответил полицейский, подняв руки. — Прежде всего, я считаю излишним уточнять: все, что вы от меня услышите, должно остаться между нами.

Я молча кивнул. Манкузо открыл пластиковую папку.

— Я хотел бы показать вам это.

Он достал из папки лист бумаги и протянул его мне. В центре страницы была изображена шахматная диаграмма. Это меня удивило.

— Вам нужен совет по поводу следующего хода?

Манкузо снова рассмеялся. Почему-то он всегда смеялся, хотя я говорил совершенно серьезно.

— Нет, Фоссати, к сожалению, я не играю в шахматы. В этом-то и дело. Не буду утомлять вас лишними деталями, скажу только, что несколько дней назад в городе было совершено серьезное преступление. На месте происшествия мы нашли эту распечатку. Преступник оставил ее там намеренно, чтобы нам что-то сообщить, но я пока не понимаю, что именно. Мне нужен кто-то, кто поможет мне разобраться.

— И почему вы спрашиваете об этом у меня?

— Вы отличный шахматист, если я не ошибаюсь.

— Был. Когда-то очень давно.

— Не скромничайте! Я читал о ваших последних успехах. Вы даже преподавали шахматы в школах.

Я не совсем понял, о каких успехах он говорил, ведь я уже четыре года накапливал только неудачи, причем буквально по всем фронтам.

— А еще в нескольких шахматных секциях, но это тоже в прошлом. На самом деле, здесь, в Милане, вы можете найти шахматистов гораздо сильнее меня.

— Но я не ищу самого сильного игрока.

— А кого вы ищете?

— Не думаю, что в этом случае речь идет