Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Понадобилось всего несколько минут.

Извини, прошло так много времени, а я совсем не запоминаю имена. Нельзя ли встретиться до 30-го? За десять дней может многое произойти.

Отлично! Элио понял многое, но не все. Теперь мне оставалось только его успокоить, и можно было не волноваться: за эту неделю он ничего не расскажет полиции. Я быстро набрал ответ: Я уверен, что ничего не случится.

29 июля. Четверг

Расследование, которое, как я надеялся, позволило бы мне заниматься в будущем делами гораздо более прибыльными, чем супружеские измены, близилось к своему завершению. Направляясь на место встречи Россетти и консультанта китайцев, я волновался, словно ученик выпускного класса начальной школы в день решающего экзамена, который наконец-то распахнет перед ним двери в подростковый мир. Таким экзаменом для меня было дело о промышленном шпионаже, и я собирался сдать его на отлично.

Как и в прошлый раз, я пришел задолго до условленного времени, чтобы тайком разложить по углам своих электронных помощников. Затем я сел за стол, заказал пиво и стал ждать. По моим расчетам, до назначенной встречи оставалось не меньше получаса. Послеполуденная жара вымотала меня до предела, и первый бокал я осушил залпом. Принимаясь за второй, я с наслаждением откинулся на спинку стула — и тут в голове у меня неожиданно прозвучал голос телефонного оператора 1501: «А что, если это какой-нибудь бедняга, отчаянно нуждающийся в деньгах?» Почему именно сейчас мне припомнились ее слова? В этом деле у меня был четкий план: застать Россетти с поличным в момент передачи секретных данных, предоставить доказательства братьям Гальбьяти, получить свой гонорар и на этом распрощаться. Так откуда же у меня взялись эти мысли? Мне пришлось признаться себе в том, что я скучаю по голосу незнакомой женщины и мне не дает покоя мысль, что я сам стал причиной ее исчезновения. Похоже, умение отталкивать от себя людей становилось моей визитной карточкой. Впрочем, даже если бы я поступил так, как мне советовала незнакомка, она ведь все равно никогда об этом не узнает. И тем не менее: а вдруг это действительно какой-нибудь бедолага? В конце концов, я ведь почти ничего не знал о Россетти…

Беспорядочные мысли лихорадочно сменяли друг друга, чему способствовал почти литр выпитого пива. «Да пошло оно все!» — воскликнул я вполголоса, резко поднимаясь из-за стола. Озираясь по сторонам, я мигом собрал своих жучков, расплатился за пиво и почти бегом направился к выходу. Горячая волна воздуха резко ударила мне в лицо, вызвав неконтролируемый приступ потоотделения. Я чувствовал, как капли пота стекают со лба и добегают до подбородка. Не хватало только пены на губах — я даже боялся представить, как в тот момент выглядел со стороны.

Я почти побежал к офису HTI. Мне повезло — как раз в этот момент из дверей вышел Россетти. Остановившись неподалеку, я стал ждать, когда он сам ко мне приблизится: мне не хотелось, чтобы секретарша за стойкой регистрации увидела нас с ним вместе. Когда он проходил мимо, я сделал ему знак рукой и тихо спросил:

— Россетти?

Он бросил на меня подозрительный взгляд и немного замедлил шаг, но не остановился.

— Да. А вы кто?

— Не важно, кто я. Главное, что я знаю.

Эту глупую фразу я услышал в каком-то фильме, но она сработала: Россетти замер, с удивлением уставившись на меня и не произнося ни слова.

— Мне известно, куда вы сейчас направляетесь и что собираетесь сделать. У вас есть шанс передумать, прежде чем вы попадете в серьезные неприятности.

— То есть? Что, по-вашему, я собираюсь сделать?

— Только не надо ломать комедию, — строго сказал я. — Для меня не секрет, с кем вам предстоит встретиться и что вы должны ему передать в обмен на второй конверт.

Россетти страшно побледнел. Он попытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле. В нескольких метрах от нас я заметил стеклянную дверь кафетерия, внутри которого в этот час было пусто.

— Давайте зайдем, — предложил я, — не думаю, что это хорошая идея — разговаривать о таких вещах на улице, где вот-вот появятся ваши коллеги.

Мы оба были мокрыми от пота: я — от резкого перепада температур и выпитого алкоголя, Россетти — от нервного напряжения. Войдя в прохладный зал, мы сели за столик у окна. Кроме нас, других посетителей в заведении не было, и это, разумеется, играло нам на руку. Россетти заметно нервничал, он не знал, что сказать и как себя со мной вести. Мы заказали две кока-колы. У меня не было никакого желания тратить на этот разговор слишком много времени, поэтому я сразу перешел к делу.

— Ну, что скажете?

— Даже не знаю, что вам ответить. Вы меня выследили, и, думаю, компания вам за это хорошо заплатит. Но почему вы решили поговорить со мной?

— Если честно, я и сам не знаю. Наверное, потому, что я плохой профессионал. А может, хочу стать лучше. Или мне просто не хватает одного человека, и я продолжаю себя обманывать, что мне удастся его вернуть. Чем конкретно вы занимаетесь в HTI? — поднял я глаза на Россетти.

Он взглянул на меня с плохо скрываемым удивлением. Вероятно, мужчина все еще не был уверен в том, что я не сумасшедший.

— Разрабатываю высокоточные механические детали. Кроме того, в последние годы я руководил исследованиями и проводил испытания особых материалов.

— Сколько лет вам остается до пенсии?

— Еще довольно много, восемь. Но какое это имеет значение?

— Я никак не могу понять: почему человек вашего возраста решил пойти на такой риск, ведь в наше время после пятидесяти найти новую работу очень трудно.

— Это правда. Я точно ничего не найду, поэтому и решил взять эти деньги.

— Что это значит? Ведь если вы станете безработным, то только потому, что согласились на это.

Губы Россетти сложились в горькую улыбку.

— Я по-любому потеряю свое место работы. Причина в том, что наша фирма с трудом держится на плаву. Хозяева, прежде чем полностью прикрыть лавочку, пытаются найти покупателя, чтобы продать ее как можно выгоднее — вместе с брендом и теми немногими объектами интеллектуальной собственности, которые еще чего-то стоят. И после двадцати двух лет, которые я отдал