Рябь во времени - Джули МакЭлвен

— Доктор Манро находится в «Деве-королеве». Пишет, что у него появились сведения о докторе Шее, — сообщил он Кендре и, достав монету, отдал мальчику. Затем повернулся к лакею. — Отведите его на кухню. Дайте чем вытереться и накормите горячим.

Лакей потрясённо приоткрыл рот. Мальчик тоже. — Вы уверены, милорд?

— Совершенно. И велите подать карету. — Алек взглянул на Кендру. — Кажется, сегодня мы поужинаем не дома.

«Дева-королева» сияла тёплым золотистым светом многочисленных ламп и настенных светильников, а в камине из закопчённого красного кирпича весело горели дрова. Таверна была переполнена. Подавальщицы сновали между столиками с подносами еды и напитков, убирали за ушедшими гостями. Посетителями были в основном мужчины, хотя среди них попадались пожилые матроны, вероятно, пришедшие поужинать с мужьями. Большинство, должно быть, заскочили сюда спасаясь от дождя, а остались заодно и поесть.

Ливень не стихал, грохоча по крыше и переплётам окон, точно топот тысяч копыт. От поднимавшегося в зале жара стёкла затуманились. Когда они пересекали таверну, запах жарящегося мяса, чеснока и лука заставил Кендру сглотнуть слюну.

Она замечала, что многие джентльмены оборачиваются им вслед. Не считая подавальщиц, они с Молли были самыми молодыми женщинами в заведении. Наверное, этим и объяснялся пристальный интерес, но всё равно у Кендры неприятно покалывало затылок.

Манро занял угловой столик возле огня. Он был не один: в одном из крепких деревянных кресел сидел Сэм. Оба поднялись, когда Алек помог Кендре снять пелерину и повесил её на свободный стул.

— Не был уверен, что вы приедете. Надеялся, что дождь к этому времени перестанет, — признался доктор, когда все уселись. — Мы только что сделали заказ. — Он подозвал подавальщицу. — Советую варёную птицу под устричным соусом. Местное фирменное блюдо, просто превосходное.

Алек последовал его совету и заказал к ужину бутылку бургундского. Молли предпочла пирог с голубятиной, а Кендра — говяжий бифштекс.

— Мистер Келли, я не знала, что вы тоже будете здесь, — сказала Кендра. Она положила ридикюль, сняла влажный чепец и стянула перчатки. — Вы нашли Бэзила Уиллоуби?

— Ага, девонька. Ангелочек, одно слово.

Кендра вскинула брови. — И это значит?..

Сэм ухмыльнулся. — Выглядит как те ангелочки, что летают по церковным потолкам. Только если он хоть раз переступит церковный порог, лучше всем приготовиться к удару молнии.

Кендра рассмеялась. — Понятно, он вам не понравился.

— Теперь я прекрасно понимаю, почему лорд Креймор боялся за сестру. Отыскал мистера Уиллоуби в одном игорном притоне, за хазардом. — Он замолчал, пока принесли напитки, затем продолжил: — А там этот красавчик вовсю любезничал с одной из тамошних девиц. Сказал, леди Эвелин его поймёт: джентльменам-де нужно «разнообразие».

— Сомневаюсь, что леди Эвелин согласилась бы, — пробормотала Кендра, наблюдая, как Алек наливает ей вино. — Может, поместив сестру в лечебницу, лорд Креймор на самом деле спас Уиллоуби.

Манро вопросительно посмотрел на неё. — Каким образом, мисс Донован?

Кендра вспомнила, как леди Эвелин с яростью ударила мисс Сибил, но сказала лишь: — Предчувствие. Леди Эвелин не из кротких и не из всепрощающих. А что такое игорный притон с небольшими ставками?

— Заведение, где не играют по-крупному, — объяснил Алек, подавая ей бокал.

— Сперва Уиллоуби заявил, будто ничего не слышал о леди Эвелин с тех пор, как брат заточил её в доме Шея, — продолжил Сэм.

— Значит, лжёт. Если, конечно, верить мистеру Макбрайду. А у меня нет причин сомневаться в его словах, — сказала Кендра.

— Вот именно. Стоило мне упомянуть, что его видели в доме Шея, он тут же переменил песню. Сказал, мол, врал ради чести леди Эвелин. Будто сам хоть что-нибудь смыслит в чести. — Сэм фыркнул. — Но это ещё не всё. Он заявил, что не мог убить графа, потому что был в Лондоне и играл.

Кендра подняла глаза на сыщика. — В Лондоне? Он именно так и сказал?

Сэм кивнул. — Притворился, будто ничего не знает о смерти милорда. Тогда откуда ему известно, что лорд Креймор не отдал богу душу в Лондоне? Когда я прижал его вопросом, он взбеленился. Заявил, что он джентльмен, а мне не поздоровится, если стану допрашивать тех, кто повыше меня положением.

Алек пригубил вино. — И ничего не объяснил?

— Не-а. Зато нарочно подчеркнул, что смерть Креймора ему невыгодна: леди Эвелин в сумасшедшем доме и не может выйти замуж.

— В этом он прав, — признал Алек.

— Прав. А вот если он украл «Розовую Анахиту», то выгода совсем другая, верно? — Золотистые глаза Сэма сверкнули в мерцающем свете таверны. — Я спросил его об алмазе, а он заявил, будто понятия не имеет, что это. Правда, сам ни разу не поинтересовался, о чём речь. Когда я это заметил, ответил, что название всё объясняет и он предположил, будто это что-то вроде «Голубого француза».

Кендра знала, что «Голубой француз» однажды станет гораздо известнее под именем алмаза Хоупа.

— Что ж, предположение разумное, — заметил Алек.

Подавальщица принесла большой поднос, удерживая его одной рукой, а другой расставляя тарелки, прикрытые полотняными салфетками, и приборы. Кендра сняла с тарелки салфетку, которая одновременно сохраняла еду горячей и предназначалась для использования за столом.

— Но вы ему не верите? — догадалась она, когда девушка отошла.

Сэм нахмурился. — Не похож он на правдивого человека. Врёт ли именно сейчас... не знаю. Но доверять плуту не хочется. Никакого алиби, кроме слов, что играл в Лондоне. Ни точного места, ни свидетелей. — Он наколол вилкой варёную картофелину. — Думаю, стоит выяснить, не видели ли в среду вечером в Нидлхеме кого-нибудь похожего на мистера Уиллоуби.

— Хорошая мысль. — Кендра принялась резать бифштекс. — У Джоны Лансинга алиби тоже слабое. Он утверждает, что в среду вечером работал в типографии — один. Нужно узнать, подтвердит ли кто-нибудь на Патерностер-роу его слова. Или опровергнет.

Сэм удивлённо вскинул брови. — Джона Лансинг? Это он наследует графский титул?

— Я о нём слышал, — медленно произнёс Манро. — Кажется, радикал. Печатает памфлеты в духе Уильяма Коббета, обличает произвол правительства.

— Разве Коббет не сидел в тюрьме за подрывные листовки? — спросил Сэм.

— Да, — ответил Алек. — У мистера Лансинга здесь, в Лондоне, собственная типография, он придерживается радикальных взглядов, но, насколько мне известно, в тюрьме не бывал. — Он разрезал птицу, выпустив клуб пара. — Впрочем, у него, как и у Коббета, есть политические амбиции. Палата общин. Теперь это, разумеется, невозможно.

Сыщик присвистнул. — Любопытно будет посмотреть, что он устроит в палате лордов. —