Рябь во времени - Джули МакЭлвен
Кендра смотрела, как графиня стряхивает крошки с пальцев. — Как вы думаете, мистер Уиллоуби мог убить лорда Креймора, чтобы и дальше добиваться леди Эвелин?
Леди Сент-Джеймс театрально ахнула, широко раскрыв глаза. — Боже мой, мисс Донован, какое скандальное предположение!
Кендра отпила чаю и стала ждать.
— Поймите, я едва знакома с мистером Уиллоуби, — наконец сказала графиня. — Он определённо не принадлежал к моему кругу общения.
— Вы недооцениваете себя, миледи, — вмешался Алек с кривоватой улыбкой. — У вас удивительно острый глаз. Знакомы вы были с ним или нет, подозреваю, характер его вы оценили безошибочно.
Леди Сент-Джеймс просияла, польщённая комплиментом. — Благодарю вас, сэр. Всё же трудно поверить, что знакомый человек, пусть даже столь отдалённо знакомый, как мистер Уиллоуби, способен пойти на убийство. Наверное, многое зависит от того, сколько кредиторов стучится в дверь этого прохвоста. Страх долговой тюрьмы или работного дома порой толкает на немыслимое.
— Прекрасно подмечено, миледи. — Алек приподнял чашку в шуточном салюте её проницательности. — Отчаяние действительно может толкнуть человека на крайности.
Леди Сент-Джеймс на миг сохранила улыбку, затем нахмурилась. — Пусть мистер Уиллоуби негодяй и отчаянно нуждается в деньгах, убивать Реджинальда Лансинга бессмысленно. Леди Эвелин всё равно останется в сумасшедшем доме, пока ей не разрешат выйти.
— Новый граф Креймор сможет её освободить, — сказала Кендра. — Кто получит титул?
Графиня задумчиво поджала губы. — Реджинальд не был женат и не оставил наследника. А его единственная сестра — была — леди Эвелин. Значит, титул и состояние, связанное с наследованием, естественно, перейдут старшему мужчине по отцовской линии. Если не ошибаюсь, у Бенедикта Лансинга было два брата, оба покойные; у одного не было детей. Другой стал священником и оставил пятерых... О боже. — Она схватилась за горло, лицо исказил ужас. — Боже правый!
Кендра нахмурилась. — Что случилось?
— Титул графа Креймора и наследственное состояние достанутся Джоне Лансингу.
Алек не отрывал взгляда от матроны. — Джона Лансинг... Почему это имя кажется знакомым?
Леди Сент-Джеймс овладела собой, плотно сжав губы в тонкую неодобрительную полоску. — Полагаю, вы читали о нём в дешёвых газетных листках, милорд. Он известный соратник Генри Ханта. — Имя она произнесла зловеще, словно речь шла об одном из четырёх всадников Апокалипсиса.
— Ах да. — Алек кивнул и взглянул на Кендру. — Генри Хант — ревностный защитник прав трудящихся и демократии вообще.
— Какой ужас, — пробормотала Кендра.
Леди Сент-Джеймс бросила на неё укоризненный взгляд. — Англия — не Америка, мисс Донован. Наша система работает.
Ну конечно. Для вас-то работает, — хотела ответить Кендра, но промолчала.
Матрона продолжала: — Мистер Лансинг — подрывной элемент. Как и мистер Хант, он осуждает и вигов, и тори и требует новой формы правления.
— Не думаю, что мистер Хант призывает к восстанию. Скорее, к реформам, — возразил Алек.
Леди Сент-Джеймс фыркнула. — Я не согласна. И несмотря на все его речи в защиту простонародья, не замечала, чтобы мистер Хант спешил отдать простым людям свои земли и состояние, которые, по слухам, весьма обширны.
Кендра спросила: — А Джона Лансинг? У него есть земли и деньги?
— Боже упаси, нет, — рассмеялась графиня. — Я ведь говорила: его отец был младшим сыном и стал священником. Сам мистер Лансинг держит в Лондоне типографию и печатает крамольные листовки для мистера Ханта и прочих подобных радикалов.
— Вы необычайно хорошо осведомлены, — пробормотал Алек.
Графиня бросила на него острый взгляд, услышав в словах укор. — Я стараюсь быть осведомлённой обо всём, милорд. И газеты тоже читаю. «Морнинг кроникл» цитировала выступления мистера Лансинга против хлебных законов и писала о его политических амбициях. Он хочет баллотироваться в палату общин. Он весьма... О боже мой. — Она потрясённо приоткрыла рот, глядя на Алека.
Кендра недоумённо нахмурилась.
— Если Джона Лансинг стал новым графом Креймором, он теперь пэр королевства, — пояснил Алек. — Избираться в палату общин больше не сможет, зато получит место в палате лордов.
Ноздри леди Сент-Джеймс раздулись. — Этот человек и так радикал! Только представьте, что он сможет натворить, получив в своё распоряжение состояние Крейморов!
Глава 16
— Ты ведь понимаешь, что леди Сент-Джеймс прямо сейчас велит подать карету и собирается объехать с визитами весь город? — негромко заметил Алек, искоса взглянув на Кендру, когда они направлялись к своему экипажу. Молли семенила следом. При их приближении Бенджамин откинул подножку и распахнул дверцу.
— К вечеру о смерти Реджинальда Лансинга будут говорить все, — продолжил Алек, забираясь внутрь.
— И не только о смерти, — отозвалась Кендра. — Известие, что новым графом Креймором станет Джона Лансинг, привело её в неподдельный ужас.
— В чём-то она права. И я сейчас не о том, что её возмущает само превращение такого бунтаря, как мистер Лансинг, в пэра, — добавил он, заметив, как Кендра вскинула брови. — Я о том, какие возможности откроет ему состояние Крейморов для продвижения его идей.
Кендра пожала плечами. — А разве это так уж плохо?
Алек усмехнулся уголком рта. — Вы и сами настоящая бунтарка, мисс Донован. Ну что ж, поедем сообщим мистеру Лансингу о его удаче.
— Ага. Если он ещё не в курсе.
Кендру неизменно поражало, насколько легко в городе с населением больше миллиона человек можно было разыскать кого угодно, не имея ни Интернета, ни даже телефонного справочника, существовавшего в далёком прошлом её собственной эпохи. В эти совсем уж старые времена достаточно было знать имя человека и его занятие. Чтобы найти владельца типографии вроде Джоны Лансинга, требовалось лишь заглянуть в любую другую типографию. Каждый знал, где располагаются конкуренты. Зачастую они выстраивались на одной улице, точно жемчужины на нитке.
Представители печатного дела тяготели к Патерностер-роу — старинному мощёному переулку, извивавшемуся между дорогами Грейфрайарс и Блэкфрайарс. Книготорговцы выставляли товар на лотках перед своими заведениями, в тени знакомого купола собора Святого Павла. Кендру удивило, сколько повозок и пешеходов теснилось на узкой улице.
Типография Джоны Лансинга называлась «Полярис» и занимала узкое здание, втиснутое между такими же тесными домами. Её выделяли эркерное окно и ярко-алая дверь.
Кендра с Алеком перебежали улицу перед самым носом приближавшейся молочной повозки и вошли в типографию. Их обдало тёплым воздухом, насыщенным резким запахом древесной массы, нагретой бумаги, горячего масла и сажи, входившей в состав типографской краски. Вдоль стен тянулись полки и ячейки, заваленные бумагой, баночками с краской и металлическими деталями. Большую часть помещения занимал старомодный печатный станок из дерева и железа. Мальчишка лет девяти вращал деревянную рукоять пресса, а высокий мужчина с редеющими светлыми волосами,