Рябь во времени - Джули МакЭлвен

В углу ещё один мужчина перебирал ящик, отбирая металлические литеры. Когда Кендра и Алек вошли, он оглянулся через плечо.

— Чем могу помочь? — спросил он и направился к ним, вытирая испачканные краской пальцы о передник.

— Джона Лансинг? — осведомился Алек.

На лице мужчины мелькнуло нечто похожее на настороженность, однако он кивнул. Джона Лансинг выглядел ровесником своего погибшего кузена: узкое лицо, светло-каштановые волосы, умные карие глаза с мелкими морщинками в уголках. Казалось, он привык смотреть на мир с вечным недоверчивым прищуром.

Кендра представила себя и Алека. — Мы пришли по поводу вашего кузена, графа Креймора, — сказала она, не сводя с Джоны глаз. При упоминании родственника его ресницы едва заметно дрогнули, но больше ничто не выдало чувств.

— Мы с кузеном не близки.

Кендра не могла бы объяснить почему, но первой её мыслью было: «У этого человека есть тайны». «И он прекрасно умеет их хранить». — Когда вы видели его в последний раз? — спросила она.

Он долго молчал, глядя на неё так, словно решал, что следует сказать. Наконец пожал плечами. — Я не видел кузена много лет. Как я уже сказал, мы не близки. Если хотите знать, моя ветвь семейства всегда считалась бедной роднёй. — Он чуть насмешливым жестом указал на типографию. — Впрочем, вы и сами видите. Но какое вам до этого дело, мисс Донован... милорд? — Он перевёл взгляд на Алека, включая и его в вопрос.

Кендра смотрела на Джону, но не забывала об остальных. Она слышала скрип-скрип-скрип — это мальчик крутил рукоять — и глухие ритмичные удары пропитанных краской кожаных подушечек о металлическую наборную форму. Вдруг стук на долю секунды прервался, словно произошёл крошечный сбой, и возобновился. Любопытно.

— А как насчёт другой вашей кузины, леди Эвелин?

— С ней мы тоже не близки, если вы об этом. Тем более с тех пор, как она оказалась в сумасшедшем доме.

— Но вы достаточно осведомлены, чтобы знать: её поместили в дом Шея.

Он фыркнул. — Полагаю, это известно всему Лондону. Не тайна, как бы ни притворялся обратным так называемый высший свет. — Голос его ожесточился; он снова покосился на Алека. — В светском обществе любят притворяться, верно, сэр?

Алек слегка улыбнулся. — Похоже, вы не слишком жалуете светское общество.

— Я не терплю лицемерия. Не терплю, когда трудолюбивых людей лишают заработка и загоняют в работные дома, высылают из страны или вешают за украденную картофелину. Господи, вы знаете, сколько солдат вернулось с наших бесконечных войн, чтобы голодать и просить милостыню на улицах? — Его карие глаза загорелись, на щеках выступил румянец. — А принц-регент растрачивает деньги налогоплательщиков на бессмысленные затеи вроде Королевского павильона! Неудивительно, что народ готов восстать против своих так называемых господ.

— Осторожнее, — предупредил Алек, бросив на него строгий взгляд. — Вы опасно близки к подстрекательству к мятежу, мистер Лансинг.

— Кто-то должен говорить об этом вслух. — Он всё же немного смягчил тон. — Говорить правду.

— Этим вы здесь и занимаетесь? — Кендра кивнула на старинный станок. Второй работник перестал стучать по форме и отложил красочные шары, чтобы помочь мальчику снять с пресса ещё влажный лист. Кендра не могла прочитать текст, но листок выглядел как обычная для этой эпохи прокламация: чёрно-белая, густо испещрённая буквами, без единой иллюстрации. В те времена внимание людей ещё не иссякало через десять минут.

Она снова посмотрела на радикала. — Значит, говорите правду?

— Моя типография не случайно называется «Полярис», мисс Донован. Полярная звезда указывает путникам дорогу. Судя по акценту, вы американка. Уж кому-кому, а вам следовало бы понимать, чем я занимаюсь.

Кендре не хотелось увязнуть в политическом споре или философских рассуждениях, поэтому замечание она пропустила мимо ушей. — Где вы были в среду вечером? Между восемью и десятью?

Он отвернулся и направился к рабочему столу. — Почему вы спрашиваете? — произнёс он, не оборачиваясь.

— Сделайте одолжение, ответьте.

Лансинг снова принялся перебирать металлические литеры, затем повернулся к ней. — Не люблю, когда меня допрашивают без причины. Но так и быть, отвечу. Я был здесь. Один, — добавил он, заметив, что она посмотрела на мальчика и работника. — А теперь скажите, к чему это всё?

— Во сколько вы закрываете типографию? — спросил Алек.

Губы Лансинга сжались от раздражения, но он ответил: — В шесть. Мы стараемся беречь свечи и масло для ламп. Особенно свечи: при непомерном налоге они дорого обходятся рабочему человеку.

— И всё же в среду вечером вы решили остаться здесь и жечь свечи? — заметила Кендра.

— Иногда без этого не обойтись, — процедил он. — Нужно было закончить заказ.

— В одиночку.

— Да. А теперь объясните, в чём дело, или уходите. Как видите, мы заняты.

Кендра сказала прямо: — В среду вечером лорда Креймора застрелили. Он мёртв.

Лицо Джоны обмякло от потрясения. Он отшатнулся на шаг. — Боже мой. — Он провёл ладонью по волосам и покачал головой. — Что случилось?

Кендра задумалась, не разыграл ли он перед ними искусную сцену. — Мы не знаем. Поэтому и расследуем.

— Пока тело находится в замке Элдридж, — сообщил Алек. — Разумеется, будет коронерское дознание. Полагаю, вы захотите узнать, когда его назначат?

Джона моргнул. — Конечно.

— Затем вам придётся позаботиться о похоронах. Как ближайший наследник, вы обязаны это сделать.

Джона промолчал.

— Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог желать вашему кузену смерти? — спросила Кендра. — Человека, которого он обидел или который был зол на него? Может, в последнее время он с кем-то поссорился?

— Что? Нет. Нет, разумеется.

Кендра подождала, но он ничего не добавил. Например: «Я ведь уже говорил, что много лет его не видел». Очевидно, собственное прежнее утверждение вылетело у него из головы. — А вам известна какая-нибудь причина, по которой лорда Креймора могли убить?

— Вы только что об этом спрашивали! Я сказал — нет!

— Нет, я спросила, знаете ли вы человека, которому хотелось бы его убить. Теперь спрашиваю, существовала ли причина для убийства. — Например, «Розовая Анахита».

— Нет. Нет, не знаю.

Кендра внимательно его оглядела. — Видимо, теперь ваша жизнь станет несколько неловкой. — Она кивнула на печатный станок. — Вы столько времени нападали на аристократию. А теперь вы новый граф Креймор. Отныне принадлежите к тому самому сословию, которое, по собственным словам, презираете. — Она выдержала паузу и улыбнулась. — Всего доброго... милорд.

— Он выглядел искренне потрясённым известием