Отголоски во времени - Джули МакЭлвен
Губы леди Сент-Джеймс изогнулись в снисходительной улыбке. — Вы с Сатклиффом, очевидно, сочетались по любви. Разумеется, я-то
— А мисс Мортон принесла состояние, — тихо заметил Алек.
— Да. Говорят, союз вполне устроил обе стороны.
— Мне представляли их дочь, когда она впервые вышла в свет несколько лет назад, — сказал Алек.
— Должно быть, младшую. Леди Матильду Тейлор-Кларк — теперь леди Росс. Вышла замуж, представьте, за ирландского лорда. Правда, это всё же лучше партии их старшей дочери, леди Ханны, которая опустилась до мистера Чарльза Неттлмайера. Его семья занимается банковским делом. Чрезвычайно богаты, что, полагаю, помогает забыть о недостатке знатной крови.
— Разумеется, — легко согласился Алек.
— Младший ребёнок — сын, слава Богу. Поместья в надёжных руках, хотя молодой виконт изрядный повеса. Но мальчишкам и полагается перебеситься, прежде чем исполнять долг.
— Сколько ему лет? — спросила Кендра.
— Кажется, двадцать пять.
— А мистеру О’Лири? Он старше или младше?
— Старше. А что это меняет?
У Кендры были кое-какие мысли на этот счёт, но она сменила тему. — Миссис О’Лири прежде была замужем?
— Не думаю. Почему вы… Ах, потому что она именует себя миссис
— Не знаете, возникали ли у леди Уэстфорд какие-нибудь трудности с мистером Голдстеном?
— Понятия не имею. Мистер Голдстен совершенно не из моего круга.
— Но леди Уэстфорд была из вашего круга.
— Верно. Однако, как я уже говорила, они вели себя очень осмотрительно.
— А были ли у неё неприятности на… службе? — Считалось ли положение фрейлины работойзанимались
Леди Сент-Джеймс мелодично рассмеялась. — О, неприятностей хватает всегда. Двор — рассадник политических интриг, мелкой ревности и ссор между хранительницей королевских одежд и дамами опочивальни, соперничающими за внимание Её Величества. Не представляю, как бедная королева терпит их злобу вдобавок к болезни супруга. Особенно когда он впадает в очередной припадок и воображает, будто влюблён в одну из её фрейлин. Её Величество страшно переживала, когда король принялся ухаживать за леди Пембрук, дамой её опочивальни.
— Полагаю, они стараются не выказывать соперничества в присутствии Её Величества, — заметил Алек, искусно обойдя тему королевского безумия.
— Совершенно верно, — согласилась леди Сент-Джеймс и долила в чашку молока и чая. — Грейс шесть лет служила королеве. При дворе, конечно, всегда приходится быть настороже, но, возможно, она доверяла кому-нибудь из других дам. Наверняка у неё были там подруги.
Она изящно отпила чаю, осторожно поставила чашку. — Я слышала, что на этой неделе леди Мелвилл, леди Маклсфилд и леди Бат сопровождают Её Величество в Виндзор. Зато сегодня вечером леди Харрингтон устраивает бал. Она одна из дам опочивальни. Если Грейс кому-нибудь и рассказывала о происходящем в своей жизни, то Святой — леди Джейн Харрингтон. Буду рада представить вас ей, если вы придёте сегодня, миледи.
Кендра с трудом сдержала вздох и взглянула на Алека. — Похоже, мы идём на бал.
Глава 13
Холодный порыв ветра заставил Сэма Келли ухватиться за поля треуголки, чтобы её не сорвало с головы и не унесло по улице, когда он вышел из мясной лавки. Ноги уже ныли: всё утро он опрашивал каждого уличного торговца и лавочника в окрестностях театра Боудена. О пропавшей Эдвине никто ничего не знал. Ближе всех к полезной информации оказался пекарь по соседству: он рассказал, что Эдвина покупала у него буханку хлеба в воскресенье утром. С тех пор от неё ни слуху ни духу. Теперь, задумавшись, пекарь признал это странным, потому что девушка имела обыкновение через день покупать у него хлеб или пирожки.
Для Эдвины такое молчание не предвещало ничего хорошего.
Сэм оглядел улицу и заметил девочку в рваном платье и шерстяной шали, раскладывавшую апельсины на ящике у угла. Он подождал, пока мимо с грохотом проедет повозка с мешками зерна, затем быстро пересёк улицу, стараясь не наступить в свежий навоз.
Девочке было не больше десяти, но голос у неё звенел сильный и чистый: — По два за пенни! Покупайте, пока не разобрали! — Увидев Сэма, она спросила: — Апельсинчик хотите, сэр? Дёшево отдам!
— Мне бы лучше сведения. — Он достал пенни.
Девочка уставилась на монету, однако подозрение не исчезло с её худого лица. — Про что?
— Про Эдвину. Она работает в театре Боудена.
Она прищурилась. — Ты, что ли, сыскной? Эдвина сыскных не любит.
— А почему она не любит… э-э, служителей закона? Сделала что-то преступное?
— Можно и ничего не натворить, а сыскных не любить, — фыркнула девочка, плотнее запахивая шаль на тощих плечах.
Сэм слегка кивнул, признавая справедливость слов. — А у Эдвины какая причина?
— Как у всех. — Девочка упрямо выставила подбородок; в этой позе было что-то одновременно вызывающее и трогательно беззащитное. — Им верить нельзя. Когда Эдвина работала в театре Финнигана, с ней сделали ужасное. А когда она пожаловалась сторожам и констеблю, те только смеялись. Сказали, займутся делом, если она с ними поласковее будет.
— И не только Эдвину так, — добавила девочка, презрительно скривив губы. — На бедных им