Живи и дай поесть - Моргана Бест
– Никуда не уезжайте, ясно? У вас и без того неприятностей хватает – не хватало ещё, чтобы вы пустились в бега.
– Я ничего не знала об этой картине! – огрызнулась я. Мне было страшно: кто-то явно пытался меня подставить. Но кто? Неужели Крессида вчера вечером пыталась меня отравить, а после неудачи сообщила полиции, где спрятана картина?
Констебль Райт проигнорировал меня.
– Я буду снаружи, – бросил он Блейку через плечо и вышел.
Блейк подошёл к картине, надел перчатки и убрал её обратно в сумку.
– Извини за всё это, – сказал Блейк. – Постарайся не попадать в неприятности.
– Я и стараюсь. Я ничего плохого не сделала.
Блейк кивнул и ушёл, а я осталась в доме, где теперь царил беспорядок.
Я принялась прибираться, но любопытство взяло верх. Я села на диван, поставила ноутбук на колени и вбила в поисковик имя Иэна Бликли. На экране появились его картины. Одна была точь-в-точь такой же, как та, которую полицейский нашёл в подкровельном пространстве, – о его существовании я даже не подозревала. Среди первых же результатов поиска мне попалась статья о краже этой картины. Я открыла её и принялась читать.
Картина и ещё несколько работ принадлежали частному коллекционеру из Уорика. Три года назад из его собрания похитили несколько полотен. Коллекционер пожелал сохранить анонимность, и больше мне не удалось узнать о нём ни из этой статьи, ни из других.
И всё же, пока я открывала одну статью о краже за другой, что-то не давало мне покоя. Наконец меня осенило. Уорик. Это название я уже где-то слышала – и совсем недавно. И тут я вспомнила: мистер Баттонс говорил, что Тим Хиггинс жил в Уорике, пока не переехал в пансион.
Я закрыла ноутбук, откинулась на спинку дивана – и в голове стал понемногу складываться план.
Глава 17
Я знала, что никуда уезжать не должна. И всё же не прошло и получаса с тех пор, как я решила отправиться в Уорик, а я уже отвезла Сэнди к обрадованному мистеру Баттонсу, собрала дорожную сумку и закинула её в фургон «Мобильный груминг Сибил».
Мистер Баттонс был в восторге от того, что Сэнди составит ему компанию.
– О, какое прелестное создание, – сказал он, наклоняясь, чтобы почесать её за ушами. – Мы чудесно проведём время вместе, не правда ли? Я как раз собирался перебрать ящик с носками, а в компании это всегда приятнее.
Я оставила его рассказывать Сэнди, чем хороши разные органайзеры для ящиков, и поспешила к фургону.
Я села за руль и повернула ключ. Двигатель завёлся с третьей попытки – лучше, чем обычно, – и я тронулась. В телефоне у меня был GPS-навигатор. Правда, местами связь слабела, а то и вовсе пропадала, но добраться до Уорика было несложно. Просто дорога занимала несколько часов. За Литл-Таттерфордом потянулись длинные прямые дороги – через фермерские угодья и редкие маленькие городки.
Я ехала с опущенными стёклами, впуская в фургон тёплый воздух. День выдался ясный – в такие дни небо кажется бесконечным, – и, несмотря на обстоятельства, я понемногу расслабилась. Пока я была за рулём, меня никто не пытался отравить. Уже неплохо.
Через несколько часов пути я поняла, что обед давно прошёл, а я за весь день ничего не ела. Желудок урчал так громко, что при свидетелях мне было бы неловко. Я свернула с шоссе к кафе с окошком для автомобилистов и заказала бургер, картошку фри и кофе со льдом. Вернувшись на дорогу, я съела бургер и залпом выпила кофе. Картошка лежала рядом, в подстаканнике. Она уже успела остыть и размокнуть, но я всё равно ела её горстями, между делом слизывая с пальцев соль.
За рулём я всё гадала, что скажет Блейк, если узнает о моей поездке в Уорик. Ещё хуже было то, что я уехала сразу после того, как констебль велел мне никуда не отлучаться. Я словно слышала разочарованный голос Блейка: надо было сидеть на месте и предоставить всё полиции.
Потом я решила, что мне, в сущности, всё равно. В конце концов, констебль не произнёс, как в кино: «Не покидайте город». Официального приказа он тоже не отдавал. А дело было серьёзное: кто-то меня подставлял или, по крайней мере, пытался отравить, и мне нужно было понять, почему.
Я сомневалась, что констеблю Райту есть дело до того, кого он обвинит в преступлении. Он хотел поскорее закрыть дело и перейти к следующей бумажке. Значит, рассчитывать мне оставалось только на себя. Я собиралась сделать всё возможное, чтобы доказать свою невиновность. Если полиция не собиралась вести расследование как следует, придётся заняться этим самой.
Когда я добралась до Уорика, солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Вид был и правда чудесный – такой закат невольно заставляет остановиться и залюбоваться. Я нашла маленький мотель чуть в стороне от главной дороги. Он выглядел изрядно потрёпанным: наверное, его построили ещё в семидесятые и с тех пор ни разу не обновляли. Неоновая вывеска перед зданием то загоралась, то гасла, а краска на стенах местами облупилась.
Я зашла в конторку у въезда и сняла номер у скучающего подростка; тот едва оторвался от телефона. Он протянул мне старомодный ключ на пластиковом брелоке с номером комнаты и неопределённо махнул в сторону ряда дверей.
Я быстро отперла дверь и вошла. Обычный мотельный номер: вполне приличный, но ничем не примечательный. На кровати лежало цветастое покрывало, которое, наверное, стирали уже тысячу раз; на полу – вытертый бежевый ковёр, а к комоду был прикручен маленький телевизор. Ванная хотя бы оказалась чистой, пусть затирка между плитками и пожелтела.
Сполоснув лицо, я вернулась на главную улицу и прошлась туда-сюда, заглядывая в витрины магазинов. Одни уже закрылись, другие готовились закрыться. Я миновала пекарню, магазин прессы, аптеку и несколько бутиков одежды.
Увидев антикварный магазин, я невольно вздрогнула. Неприметное кирпичное здание, над дверью – латунные буквы. И всё же я его узнала: когда искала улики в комнате Тима, я видела фотографию этого магазина в чём-то вроде альбома с вырезками. Когда-то магазин принадлежал Тиму Хиггинсу.
При виде магазина сердце забилось быстрее. Вот оно. Именно здесь Тим работал до переезда в Литл-Таттерфорд. Какие бы тайны он ни скрывал, что бы ни привело его к смерти – всё могло быть связано с этим местом.
Я потянула за ручку, но дверь была заперта, а в витрине висела табличка «Закрыто». Я решила вернуться завтра утром, сразу после открытия. Сегодня я больше ничего не могла сделать.
Отойдя от антикварного магазина,