Помадка, фадж и покойник - Моргана Бест

Летти медленно кивнула и стала дышать ещё медленней, явно пытаясь себя успокоить.

Прошло десять минут – ничего. Потом ещё десять. Через час я заподозрила, что, может, ошиблась.

– Эм… может, всё-таки стоит пойти? – неуверенно предложила я.

К моему удивлению, Летти кивнула.

– Можно подкрасться и заглянуть в окно. Машину оставим здесь – нас не увидят, да и вокруг дома света мало, – сказала она – и я поняла, что она обдумывала это уже какое-то время.

– А если у них есть собаки? – спросила я, чувствуя, как накатывает тревога.

– Что?! – взвизгнула Летти. – Собаки! Собаки? Я вообще о собаках не думала! Поехали домой.

Она лихорадочно бросилась искать ключи.

– Летти, хватит! Летти! Успокойся, – сказала я, изо всех сил стараясь удержать её, чтобы она не поранилась в этой панике. Она чуть-чуть пришла в себя и стала тяжело дышать. – Я просто думала вслух. Не хотела тебя пугать. Давай рассуждать спокойно, ладно? – попросила я.

– Ладно, ладно, – выдавила Летти, тяжело дыша. – Ну, мы ведь не видели никакой собаки. И когда приезжали в прошлый раз – тоже, верно? – спросила она, явно требуя подтверждения.

– Вот именно. И скота у него нет, так что рабочая собака ему ни к чему. Если услышим лай или заметим хоть какой-то след собаки – сразу возвращаемся. Договорились? – спросила я.

Летти на секунду задумалась и театрально вздохнула.

– Ладно, Нарел, сдаюсь. Пошли посмотрим, что удастся узнать.

Мы осторожно продвигались через поле к дому, стараясь не выпрямляться, чтобы наши силуэты не вырисовались на фоне дороги за спиной. Это заняло куда больше времени, чем я думала, но в конце концов мы добрались до самого дома. Ни будки, ни каких-либо других следов собаки я не заметила, да и лая не было. Я с облегчением выдохнула и взглянула на Летти, которая выглядела всё такой же встревоженной.

– Просто заглянем в окно – и ноги отсюда, ладно? – прошептала я как можно тише.

Летти торопливо кивнула, и мы вдвоём, прижимаясь к стене, подкрались к окну и заглянули каждая со своей стороны.

Сразу стало ясно: Паула не просто жива – она была живее всех живых. Паула и Герб сидели на диване явно не как случайные знакомые, даже не как друзья. Им определённо было очень хорошо вместе.

– Что?! – закричала Летти, отшатнувшись от увиденного. Герб и Паула вскинули головы на шум и уставились на нас в окне.

Мы с Летти немедленно сорвались с места и рванули к машине.

– О боже! – выдавила Летти на бегу – неслась она что есть сил. – Лучше бы у них собака оказалась!

– Как думаешь, они нас догонят? – спросила я, борясь с накатившей паникой.

– Им ещё одеться сначала надо – а попробуй оденься, когда всё в семенах и колючках, – рассудительно заметила Летти, пока мы неслись через поле. Я влетела на пассажирское сиденье как можно быстрее и впервые в жизни пожалела, что так налегала на шоколад. Летти попыталась эффектно перекатиться через капот, грохнулась лицом, потом вскочила и забралась за руль.

Мы сорвались с места. Я оглянулась – не гонятся ли, – но вокруг всё было спокойно, ничего подозрительного.

– Кажется, мы в порядке, – сказала я, облегчённо выдохнув. – Как думаешь, они нас заметили?

– Однозначно, – мрачно отозвалась Летти. – Но на нас была наша отвратительная маскировка. Может, не узнают, – добавила она с надеждой.

– Лучше бы на них было побольше одежды, – призналась я, и Летти рассмеялась.

Мы заехали во двор и прошли в дом. Мы с Летти проверили, всё ли в порядке, но, похоже, в доме были только мы. Монгрел неторопливо вышел из переноски, остановился у моих ног, затем уставился мне прямо в глаза и громко мяукнул.

– Ты в порядке, Монгрел? – спросила я, присев, чтобы лучше на него посмотреть. Он потрогал лапой мою ногу, и я поняла, что, уезжая на слежку, забыла его покормить. – Прости, пожалуйста! – сказала я и бросилась к его миске.

– Нарел? – откликнулась Летти, выходя из комнаты, которую проверяла. – Всё нормально?

– Да, я извиняюсь перед котом! – пояснила я, ничуть не смутившись, что это звучало совершенно безумно. Я вывалила в миску Монгрела банку самого дорогого на свете кошачьего корма – другого он, разумеется, не признавал.

– Ну, раз кот накормлен, ты ужинать будешь? – спросила я Летти, которая поглядывала на Монгрела с подозрением.

– Нет, спасибо, – отмахнулась Летти. – Мне надо домой – промыть глаза хлоркой. Боюсь, мне никогда не развидеть тот «травяной огород» у Герба, если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю, но лучше бы не понимала, – вздохнула я.

– Ты сама-то справишься? – спросила она. – Когда столько всего происходит, одной бывает жутковато.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась я. – К тому же я не одна, со мной Монгрел. И, будем честны, он пострашнее нас обеих.

Летти рассмеялась и кивнула – тут и спорить не о чем. Монгрел метнул в её сторону грозный взгляд, и Летти тут же перестала смеяться и попятилась.

– Ладно, я пошла, – сказала она.

– Точно не хочешь ужин? – спросила я, когда Летти уже стояла одной ногой за дверью.

– Точно, но спасибо, – отозвалась Летти, махнув на прощание. – Спокойной ночи, Нарел, спокойной ночи, Монгрел.

Дверь закрылась за ней, и я поспешила повернуть замок. На удивление спокойно было одной в доме, несмотря на всё происходящее. Я решила испечь себе на ужин шоколадный пирог – добрую часть моего шоколада я ведь оставила в машине Летти.

Когда я доставала из шкафа муку, во входную дверь постучали.

– Секунду! – крикнула я, ставя муку на столешницу и направляясь к двери. – Передумала и решила поужинать? – поддела я, открывая дверь.

На пороге стояла Паула Прентисс.