Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

И у меня уже имелась кандидатура на это место.

Не зря сама судьба свела меня с госпожой Лозинской. Создать с нуля прославленную на весь город цветочную лавку требует не только таланта в растениеводстве, но и немалого умения по части ведения счетов.

Дебаты затянулись до самого ужина.

Патриарх держался до последнего, но и он к финалу подустал. И с изрядным уважением пригласил господина Мелецкого «откушать по-семейному». Тот не стал упрямиться — прикинул, сколько добираться по морозу до гостиного двора, а после дожидаться заказа. Перспектива не вдохновляла.

По-семейному оказалось куда многолюднее, чем за обедом. К столу пожаловали все домочадцы, в том числе родители Розалии. Человек двадцать близких и дальних родственников.

Но меня интересовала именно госпожа Воронцовская. Намерения у меня были корыстные донельзя — ведь кому-то нужно поручить организацию бала! Сама я подобным отродясь не занималась и смутно себе представляла, с какой стороны вообще подступить к вопросу. А кто лучше разбирается в благотворительности и смежных занятиях, чем аристократка в невесть каком поколении? У нее это в крови прописано должно быть!

На нужную тему разговор вышел как-то сам собой. Сначала господин Воронцовский — отец Розалии — выразил восхищение моей инициативой.

— Слышал, вы намереваетесь принимать на работу только обитателей трущоб. Похвально, весьма похвально. Но и рискованно. Не боитесь, что они растащат весь стройматериал подчистую?

— Не боюсь, — безмятежно улыбнулась я.

— Это же воры и бандиты! — воскликнула матушка Розалии. — Если не сейчас, то в перспективе — непременно!

— Именно поэтому я и собираюсь предоставить им место, где они спокойно могут заработать себе на хлеб. Без противоправных затей, — спокойно возразила ей. — Поверьте, если у людей есть выбор, совершить преступление с риском для свободы и жизни или же вести честное и достойное существование, они предпочтут остаться законопослушными гражданами.

И выразительно покосилась на патриарха.

Тот спрятал ухмылку за стаканом с водой. Понял, в чей огород камень.

А я поняла, что родители Розалии ни сном ни духом оделишках деда не подозревают. Зато старший брат ее отца, присутствовавший за столом, тоже выразительно давился ростбифом.

Схоронив трех жен, наследников дядюшка Воронцовский так и не завел. Поговаривали, переболел он в детстве какой-то хворью, от которой после не мог иметь детей в принципе. Вот и вышло, что единственная наследница всего семейного предприятия — Розалия. Или же ее супруг — но тут все утыкалось в болезненность барышни. Сумеет ли она одарить род потомством?

— Очень кстати, я подумывала молить вас об одном одолжении, — добавила после короткой паузы и, не позволяя госпоже Воронцовской опомниться, выпалила: — Помогите, пожалуйста, организовать благотворительный бал для сбора средств на поддержание трущоб! Дома там в ужасном состоянии, некоторые вот-вот развалятся, жить в таких невозможно. Не говоря уже о питании — вы бы видели, что едят дети-беспризорники в той округе. Кусок в горло не полезет!

И вопреки собственным словам смачно захрустела огурчиком.

— Я даже не знаю… — пролепетала дама, бросая беспомощные взгляды то на супруга, то на патриарха.

Последний едва заметно кивнул, разрешая.

Возражений со стороны деда я опасалась более всего и с облегчением выдохнула. Раз он согласен — значит, дело решенное.

— Жреца надо еще пригласить, — прогудел патриарх, окончательно ставя утвердительную точку. — Пригляд за обитателями трущоб со стороны храмов нелишним будет. Законы законами, а божественные наказы задолго до них существовали.

— Папенька, вы так старомодно мыслите, — поморщился отец Розалии. — Ну какие боги в наше просвещенное время?

— А мне нравится эта идея. При храмах можно будет и небольшие школы устроить. Вдруг кто из детей хочет впоследствии в хоре петь или в услужение податься, — вступилась я.

После перемещения в прошлое воля богов для меня перестала быть абстрактной выдумкой. И то, что их постепенно забывали, забрасывали ритуалы, заменяя веру наукой, мне не нравилось.

Достижения техники — несомненное благо для всего человечества. Но забывать свои корни, отказывать себе в приобщении к бесконечности ради сиюминутной гонки за благами и властью, казалось неправильным. Возможно, в том числе поэтому на мою мольбу откликнулись — к моменту моей смерти держать дома круг девяти считалось смешным и чуть ли не постыдным. Но я упорно соблюдала ритуалы и бережно ухаживала за алтарем, хотя втайне и корила богов за тяжелую судьбу.

Вот, получила новую. Главное теперь — не испортить подарок.

Будучи благородными и воспитанными, Воронцовские в религиозный диспут со мной вступать не стали. Но согласие матушки Розалии я получила. Иначе мне оставалось бы только разорваться: заниматься одновременно стройкой, реставрацией типографии и прочим невозможно.

На переговоры с цветочницей я отправилась на следующий день.

Она до сих пор обитала на границе с трущобами — там, где приличным людям селиться уже не следует, но на то, чтобы переехать попросту нет денег. Крошечное подворье, сарай для кур, из которого доносилось в честь раннего утра недовольное голодное квохтанье, и одноэтажный домишко, тесный даже с виду.

Я невольно ощутила еще больше уважения к этой удивительной женщине. И еще больше отвращения к ее мерзким родственникам. Вырваться из плачевного положения, создать на пустом месте лавку, кудавпоследствии будут стремиться со всего Унгура — тут не только умения, но и мужество необходимо. Наверняка в ее окружении постоянно находились желающие клюнуть в темечко, мол, что ты о себе возомнила, не выйдет ничего…

Но госпожа Лозинская не сдалась. И мне нельзя.

На стук в калитку никто не отреагировал, пришлось открывать ее самовольно и барабанить уже в дверь. Дуняша присоединилась, пару раз пнула косяк — с ее набойками вышло гулко и звонко. И эффект возымело: дверь скрипнула и на пороге возникло нечто нечесаное и небритое недели две.

— Господин Лозинский? — предположила я, отступая на шаг, чтобы меня не сразило исходящее от него амбре.

— Он самый. А вы кто? — с трудом ворочая языком, осведомился хозяин дома.

— Я знакомая вашей супруги. Пришла обсудить с ней важное дело, — обтекаемо сообщила я, отчаянно жалея, что не во всех кругах принято заранее присылать карточки и договариваться о встречах. Поступи я так, госпожа Лозинская, скорее всего, испугалась бы. Учитывая обстоятельства нашего знакомства, надумать она могла что угодно. Лучше уж без предупреждения явиться и сразу все вопросы обсудить.

— В город она ушла. Когда будет — не знаю, — буркнул мужик и захлопнул дверь перед нашими носами.

Я вздохнула.

Риск не застать госпожу Лозинскую имелся. Жаль, не повезло. Впрочем,