Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Наверное, следовало радоваться, что я родилась в купеческой семье и подобные сложности мне не грозили. Но с другой стороны, лучше бы меня папенька сговорил за кого приличного в детстве, чем позволил выйти за нахлебника Каменецкого.

Во двор постепенно, украдкой, прокрались первые сумерки. Папенька вышел из типографии последним, даже не накинув дубленку. Всего-то до крыльца добежать.

Из кухни потянуло густым мясным духом гуляша. На запах подтянулся и Сташевский.

— Мне показалось, или кто-то приходил? — осведомился папенька, устраиваясь за столом и первым накладывая себе густого, тающего во рту варева.

Хрустящая редька, посыпанная солью и источающая островатый сок, служила отличным контрастом.

— Тетушка заявилась. Желала пристроить меня замуж за господина Каменецкого, — честно призналась я.

О том, что было потом, рассказывать не спешила — вдруг обойдется?

Не обошлось.

— А ты что? — делано-спокойно осведомился папенька, зачем-то размешивая суп, будто чай, и поглядывая в сторону Сташевского.

Тот ел невозмутимо, будто разговор его совершенно не касался.

Собственно, так оно и было. Если не считать части о столичных хлыщах, что непременно меня опозорят.

— Я сказала, что мы сегодня заняты и гостей не принимаем. А Каменецкого не принимаем вообще никогда, пусть и не рассчитывает нас свести.

— Не понимаю, почему ты так настроена против этого молодого человека, — вздохнул папенька. — Вроде бы все при нем: и внешностью вышел, и происхождением…

— И долгами, и любовницами, — продолжила я в тон.

Господин Мещерский поперхнулся хлебушком.

— Точно? — прокашлял он, пока господин Сташевский услужливо похлопывал его по спине.

— Абсолютно. Несколько имен даже назвать могу, проверь, если хочешь.

— Нет-нет, я тебе верю на слово! — махнул рукой папенька, так что чуть не сшиб солонку. — Раз ты говоришь, так оно и есть. Просто… в жизни бы не подумал. Такой приятный господин!

— Да, он умеет произвести нужное впечатление, — вздохнула я, осознавая, что и в этой жизни отец был совершенно слеп к грехам других.

Сам полностью поглощенный работой и безгранично преданный семье, он искренне считал всех остальных мужчин такими же.

К сожалению, это далеко не так.

— У вас досье на всех холостяков города? — хмыкнул Сташевский, возвращаясь на свое место после спасения хозяина дома.

— Работа такая! — мило улыбнулась я. — Пока материал для статьи соберешь, волей-неволей и досье заодно накапливается.

— И на меня есть?

Мне показалось, или в голосе Витольда мелькнули нотки флирта?

— На вас оно особенно обширное, но, скорее всего, не имеет общего с действительностью. Вам лучше не знать, что о вас болтают кумушки, крепче будете спать.

— Главное, чтобы вас это не пугало, — улыбнулся Сташевский.

Папенька просиял так, что стало больно глазам.

— Она у меня не из пугливых! — с гордостью заявил он.

— Я заметил, — кивнул Витольд со всей серьезностью.

Мне же в этот момент как раз было слегка не по себе. С чего это хлыщ вдруг вздумал расточать любезности в мой адрес? Практически заигрывать. И перед Каменецким вступился, будто право имел.

Как бы не принял всерьез намеки папеньки и не начал женихаться! Только этого мне не хватало.

Встреча у Воронцовских была назначена на обед. Патриарх все же решил исполнить угрозу и угостить меня чаем — и чем посущественнее. В иной ситуации я побоялась бы, что меня отравят, но слишком много есть свидетелей моего визита.

В том числе барышня Розалия.

С чего вдруг господин Воронцовский вздумал впутать ее в наши дела, не знаю. Возможно, из уважения ко мне: все-таки я к нему через внучку подбиралась. А может, в воспитательных целях — несостоявшийся жених-то чуть не потопил весь род, а значит, пора наследнице вникать во все тонкости, чтобы больше не допускать подобных ошибок.

Судя по тому, с каким напряженным лицом сидела Розалия, многие дела семьи оказались для нее в новинку. Особенно нелегальные.

Я тоже ощущала себя неловко, но по другой причине.

Никак не могла понять, к месту оделась или все же переборщила?

Выбору наряда я посвятила практически все утро. Выглядеть нужно было достаточно пристойно — все же в аристократический дом иду! — и в то же время не слишком вычурно. Это всего лишь обед в узком кругу, а не званый ужин. Пожалуй, будь я прежней юной девицей, разоделась бы в пух и прах, чтобы произвести впечатление. Но после столицы я отлично знала, что в высших кругах ценят сдержанность и стиль, а не яркость. Есть и исключения, но на них обычно посматривают косо.

Строгое темно-синее шерстяное платье идеально село по фигуре, не облегая излишне плотно. Минимум украшений, тонкая полоска кружева по воротнику и манжетам, декоративные пуговицы и изящные жемчужные серьги в том же стиле. Волосы мне Дуняша собрала в аккуратный узел, обернув его узкой полосой косы с лентой в тон платью.

Весь мой вид будто говорил: «Я здесь по делу, не просто покушать пришла».

И патриарх намек уловил.

— Поскольку род Воронцовских теперь косвенно участвует в ваших делах, осмелюсь предложить посильную помощь в восстановлении типографии, — заметил он во время перемены блюд.

Я ждала этой фразы, но все равно испытала немалое облегчение.

— Благодарю за ваше щедрое предложение, оно весьма своевременно! — прощебетала в ответ нарочито беззаботно. — Я как раз занималась вопросом расчистки здания. Планирую сделать из него временную контору для будущего предприятия. В конце концов, куда-то должны приходить письма и разрешения! Не хотелось бы загружать этим папеньку.

— То есть типографии на прежнем месте не будет? — нахмурился патриарх.

— Возможно, потом, когда первые здания отстроятся, переоборудуем обратно, — пожала я плечами. — Ведьгостиницам тоже нужна различного рода канцелярия. Чеки, бухгалтерские книги, гербовая бумага для особо важных посетителей, рекламные листовки… Чем заказывать где-то, проще самим сделать.

— Экономично, — оценил господин Воронцовский. — Я так понимаю, у вас план уже расписан шагов на десять вперед?

— Пожалуй, подальше, — хмыкнула я.

— Похвальная предусмотрительность. А с земельными участками вы уже определились? Возможно, я бы вам что-нибудь уступил?

Ну вот, начинается. От старых привычек так просто не избавиться. Сейчас патриарх ненавязчиво попытается втянуть меня в договор аренды на долгий срок, а лет через пятьдесят, когда он истечет, потомки откажутся продлевать, тем самым приобретя весь комплекс по закону и практически бесплатно.

Возможно, восторженная провинциальная барышня, не умеющая смотреть в будущее, и купилась бы. Но не я.

— Я присматриваюсь, — уклончиво вильнула я. — Хочу купить участок без утяжеления в виде болотистой местности или спорной собственности.

В договоре будут указаны только два имени — мое и господина Сташевского. Больше никого в официальную долю я брать