Помадка, фадж и покойник - Моргана Бест

Глава 13

– Какая тоска, – прошипела Летти.

– Ну это же похороны, Летти – в этом, собственно, и весь смысл, – возразила я, оглядываясь на толпу людей в чёрном. Мы были на похоронах Питера Прентисса – сидели на одной из задних скамей. Народу собралось на удивление много: видно, покойный пользовался немалой популярностью. Популярен – или печально известен.

– Знаю, – вздохнула Летти. – Ты права. – И пожала плечами.

Женщина перед нами обернулась и сердито зыркнула на Летти, но, когда я одними губами изобразила «простите», снова отвернулась. Ещё через несколько минут стало ясно, что больше никто не придёт. Двери за нами закрылись, и к кафедре вышел первый выступающий.

Пошли типичные речи – шуточки о Питере, о том, что он делал и чем был известен. Меня мучила совесть: сидеть на похоронах человека, о котором ничего не знаешь, – но я успокаивала себя тем, что пришла выследить его убийцу. Я внимательно слушала каждого оратора, надеясь выудить хоть что-то новое, но, похоже, затея была дохлым номером – простите за каламбур. Я уже подумывала встать и уйти вместе с Летти, как к кафедре вышел очередной выступающий. Дала себе слово послушать хотя бы этого – пусть даже совесть по-прежнему не давала покоя. Выступал пожилой, хорошо одетый мужчина – скорее всего, тоже полицейский.

Начал он как все – с лучших качеств покойного. Но вскоре упомянул, что Питер был детективом и брался только за особые дела. По его словам, бо́льшую часть карьеры Питер провёл в Сиднее и вообще вдали от городка. Мы с Летти переглянулись. Больше ничего полезного мы не услышали, хотя сама речь вышла тёплой. От этого стало ещё неуютнее: всё-таки я пришла на похороны совсем не за тем, за чем полагается.

После речей все поднялись, Летти тоже. Я тоже было поднялась – и замерла на полпути, заметив Мунро. Он стоял рядом с той самой таинственной женщиной, и меня кольнула ревность. Я покашляла и выпрямилась окончательно: хотелось уйти как можно быстрее.

– Пойдём, Летти, – взмолилась я.

Она посмотрела на меня и приподняла бровь.

– Уже? Тебе не кажется…

– Мунро здесь с той женщиной, – перебила я. – Не думаю, что мы узнаем что-то ещё полезное. Можно мы просто уйдём?

Летти кивнула и двинулась к выходу. Мы пробирались сквозь толпу, вежливо протискиваясь мимо тех, кто зачем-то сбился в шумные кучки прямо посреди прохода.

– Вы кто? – резко спросила какая-то женщина, встав прямо у меня на пути.

Сердце ухнуло – передо мной стояла Паула Прентисс.

– Э-э… я Нарел Майерс, – сказала я. Узнает ли она меня? – Это в моём магазине убили Питера. Я не слишком хорошо его знала, но хотела отдать дань уважения, – объяснила я, стараясь не соврать. Признаваться, что я явилась ради собственного расследования, было бы чистым безумием – меня и без того считали главной подозреваемой.

– Понимаю, – сказала она печально, хотя держалась вполне собранно. – Я Паула, жена Питера. Точнее… теперь, наверное, уже вдова.

Она пристально на меня посмотрела.

– Я не хотела вас перебивать, просто не узнала. Простите, – и, уже отходя, она полностью проигнорировала Летти – чему та была только рада.

– Еле пронесло, – прошипела Летти. – Правильно, что уходим. Пошли. Может, зайдём куда-нибудь на кофе и обсудим, что вообще происходит. Я кивнула и оглянулась, выискивая глазами Паулу. Она разговаривала с высоким крепким мужчиной. Черты лица – резкие, но рассмотреть его толком я не успела: отвернулась, едва он перехватил мой взгляд.

– Как думаешь, кто это? – спросила я Летти, пока мы шли к машине.

– Мужчина, с которым она говорила? – уточнила Летти. – Да кто угодно, Нарел. Людей там было полно. С чего вдруг спрашиваешь?

– Просто он выглядел подозрительно. Понимаю, это, наверное, уже предвзятость, – вздохнула я. – Ужасно так говорить, но тебе не показалось, что Паула как-то не слишком расстроена – для женщины на похоронах собственного мужа?

Летти помедлила с ответом.

– Я подумала о том же, но списала на шок.

– Может, ты и права, но всё равно стоит иметь в виду. Разве не говорят, что в большинстве убийств виноват кто-то из близких? – Я приподняла бровь.

Летти лишь пожала плечами и пикнула ключом. Я села в машину, стараясь успокоиться. Ездить в машинах мне было уже не так страшно, как раньше, но тревога всё равно давала о себе знать.

– Давай срочно сладкого, – потребовала Летти, когда мы отъехали. – Это было слишком тоскливо для меня, хотя мы едва знали этого парня. Кофе с пирожным – вот что сейчас нужно.

Мы заехали в маленькое кафе неподалёку и устроились за угловым столиком у входа. Большое окно выходило на улицу, и дневной свет заливал помещение. Я заказала горячий шоколад и шоколадный мадкейк, а Летти – капучино и ванильное слоёное пирожное.

– И что мы из этого вынесли? – спросила Летти, отпив из чашки.

– Ну, на похоронах веселья мало, – сказала я – впрочем, лишь наполовину шутя. – А вообще запомнилось только то, что Питер много работал над особыми делами в Сиднее – похоже на полезную зацепку. Ну и ещё, если верить выступавшим, он был самым замечательным человеком на свете – хотя, по-моему, так говорят на любых похоронах. – Я пожала плечами.

Летти рассмеялась.

– Похоже на то, но меня это всё равно немного царапает. Думаю, стоит снова пробежаться по списку подозреваемых и посмотреть, что стыкуется с особыми делами в Сиднее. Это может оказаться очень полезной зацепкой, жаль только, что ничего более конкретного мы не услышали. Было бы просто прекрасно, если б убийца пришёл на церемонию и решил признаться во всём прямо с кафедры.

– А откуда мы знаем, что убийцы там не