Жизнь на грани фола - Александр Рыжов

«Не сработали женские чары», — подумал Алексей и поднялся. Следовало действовать со всей решимостью, суворовским натиском. Он прошел через двор и встал рядом с Анкой. Нейман бессильно навалился на столик, шахматные фигурки с костяным стуком посыпались ему под ноги.

— Вы из Гэбэ? — продребезжал он. — Пришли арест-товать?

Он говорил по-русски с малозаметным акцентом, лишь на твердом звуке «т» его речь слегка спотыкалась. А в зеленых болотцах под набрякшими веками плескался животный страх. Так и есть: напуган, и еще как!

— Мы не из Гэбэ. — Касаткин показал на свою мятую рубашку, обтрепанные дорожные штаны, как будто это могло быть доказательством, что он не службист и не агент под прикрытием. — Я хоккеист, а она — дочь пилота Ягелева.

— Вы лжете! — взвизгнул Нейман с паническими нотками. — А про Ягелева я все сказал вашему офицеру. Я… — Тут он осекся и вперил зеленые болотца в Алексея. — Хоккеист-т? Позвольте, я вас где-т-то видел! Вы не за «Аврору» играете?

— За «Аврору».

Напрашивалось уточнение, что глагол «играть» в данном случае правильнее употребить в прошедшем времени, но Касаткин не стал вдаваться в языковые тонкости. По всему было видно, что этот экс-газетчик — любитель не только шахмат, но и хоккея.

Нейман раскрепостился, даже про страх свой позабыл.

— Это же вы нашим две шайбы забросили, когда они в феврале в Ленинград приезжали?

Было такое, отрицать ни к чему. Рижская команда отыгралась тогда со счета ноль — три, но «авроровцы» все же сумели ее дожать. Касаткина признали лучшим игроком матча.

— Вы были великолепны! — польстил ему Нейман. — С вашими т-талант-тами надо в Москве играть. Или хотя бы у нас в Риге.

И этот про Москву. Анка, между прочим, о приглашении от армейцев не знает, Алексей умолчал. Да и если б знала, не оценила бы масштаба. Ей хоккей до лампочки, она и разницы не видит между армейцами, «Авророй», рижанами или каким-нибудь школьным «Белым медвежонком».

Нейман — другое дело. Вон как зажегся!

— Меня звали в Москву, — уронил Алексей индифферентно. — Виктор Васильевич место в команде обещал.

— А вы? — задохнулся Нейман.

— Пока в раздумьях… Привык уже к Ленинграду, а в Москве еще осваиваться нужно. Морока…

Как же легко он научился врать! И не краснеет ни капли. Но сейчас вранье — во благо. Во благо Анки, которая будто закаменела: слушает молча и ждет, чем все закончится.

Нейман взъерошил рукой свои жидкие волосенки. В нем явно происходила внутренняя борьба. Он побарабанил ногтями по шахматной доске и выдал:

— Вот-т чт-то. Вам нужны сведения о Ягелеве? Я согласен поделиться всем, чт-то знаю, но вы за эт-то должны для меня кое-чт-то сделать.

— Что именно?

— Раздобудьте мне клюшку с авт-тографом Т-третьяка. Сможете?

У Касаткина от неожиданности сдавило горло, он закашлялся.

— Клюшку… кха… Третьяка… кха? Зачем она вам?

— Для коллекции. Я собираю раритет-ты, связанные со спорт-том. У меня есть книга с подписью Карпова, мяч с авт-тографом Блохина. Но клюшка Т-третьяка — моя давняя мечт-та. Эт-то был бы венец моей коллекции!

Алексей искоса взглянул на Анку. Она не понимала, почему он тормозит. Не луну же его просят достать.

Черт… Неизвестно еще, что проще. Запросы у гражданина Неймана впечатляющие. Это вам не Жванков, которого достаточно было бальзамом напоить.

Нет у Леши Касаткина близких знакомых в армейском стане. И на площадке с Третьяком и его компанией пересечься отныне не суждено. Но он и виду не подал, что задача для него непосильна. Сказал как ни в чем не бывало:

— Договорились. Достану и пришлю вам по почте. Точный адрес дайте.

— Шлите в Ригу до вост-требования. Главное почт-товое от-тделение, я т-туда каждый день захожу.

Касаткин ждал вопроса: «Не обманете?» — однако не стал Нейман унижать ни свое, ни его достоинство.

— Садитесь. Сыграем в шахмат-ты. Не исключено, чт-то ко мне прист-тавили т-топт-тунов, и, если вы будете ст-тоять ст-толбом, эт-то покажет-тся подозрительным.

Касаткин сел напротив Неймана за столик, поднял упавшие фигурки, выставил на доску. Анка примостилась рядом, размеры скамеечки позволяли сидеть вдвоем. Спросила еле слышно:

— Мой отец… он жив?

— Эт-то я ут-тверждать не берусь, — откликнулся Нейман тем же конспиративным полушепотом. — Послушайте, чт-то мне извест-тно, а выводы делайте сами…

И он двинул вперед королевскую пешку.

А известно ему было следующее.

Легкий самолетик «Ан–14», ведомый Ягелевым, стартовал в ночь с шестнадцатого на семнадцатое июня из Калининградской области.

— Не из самого Калининграда? — переспросил Касаткин, отвечая ходом черной пешки на е6.

— Не перебивайте, я собьюсь, — выказал недовольство Нейман и сделал ход с d7 на d5. — В т-том-т-то и парадокс, чт-то не из Калининграда, а из леса…

У Неймана был информатор в милиции, он доподлинно знал, что самолет вылетел с территории Славского района, одного из наиболее глухих в окрестностях бывшего Кенигсберга. «Ан–14» — машина миниатюрная, самый маленький авиагрузовик Советского Союза, ему не нужна протяженная взлетно-посадочная полоса, хватит и лесной поляны.

— Мне кажет-тся, его пот-тому и выбрали для эт-того полет-та. Т-требовалось вывезти чт-то-т-то непосредст-твенно из чащи. Славский район — нехоженый. Можно сказать, волчий край. Сплошные заросли и болот-та.

Алексею и невдомек было, что в центре Европы существуют такие неосвоенные дебри. Но что же понадобилось из них вывозить, причем в условиях повышенной секретности?

Грузоподъемность «Ан–14» невелика, нецелесообразно гонять такую кроху для доставки снаряжения, топлива или еще чего-то объемного и тяжелого. Примем также во внимание, что самолет направлялся не в лес, а из него, то есть вывозил нечто, там же и найденное.

— Заинт-тригованы? — Нейман на ход ферзевой пешки передвинул своего коня на е2. — А если я скажу, чт-то, по моим данным, на борт-ту, кроме лет-тчика и груза, находились еще два вооруженных охранника?

Новости сыпались как из рога изобилия. Два вооруженных охранника — это не комар чихнул. Что они сопровождали? В памяти Касаткина пронеслись кадры из виденной когда-то телепередачи о ценностях, утерянных в годы Второй мировой. Кто-то из исследователей считал, что знаменитая Янтарная комната спрятана под Калининградом или в нем самом.

— Я не ст-торонник конспирологии, — признался Нейман, не отрываясь от созерцания доски, на которой разыгрывался вариант французской защиты. — Сундуки с сокровищами — эт-то из пират-тских романов. Думаю, все куда прозаичнее… Вы слыхали, чт-то десять лет-т назад геологическая экспедиция нашла в Славском районе золот-то?

— Нет, не слыхал…

— Само собой.