Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова
Папенька мечтательно погладил подбородок, представил себе описанное и медленно кивнул.
— Пожалуй, захотел бы. Звучит неплохо. Но по мне несколько зыбко. Ты говоришь о некоем отдаленном будущем, которое может случиться, а может и нет. Кто гарантироует, что ваш гостиничный комплекс не разорится в первый же год? Вы вложитесь, а никто не приедет.
— Именно поэтому я собираюсь покупать землю, а не брать во временное пользование, — усмехнулась я. — Помните, сколько стоил участок до того, как сюда провели железную дорогу?
— Сущие копейки. Чем и пользовались те живодеры Воронцовские, — проворчал папенька.
Он не простил мятежному роду выкуп большинства приличных зданий в Унгуре.
Я предпочла неприкрытое осуждение проигнорировать.
— А теперь представьте, что будет через год или два, когда движение оживится.
— Не понимаю, почему ты так уверена, что перевозок станет больше, — нахмурился отец. — На каторгу ссылают все реже, а что в нашем медвежьем углу может понадобиться нормальным людям?
— Купцам? Передышка, разумеется, — довольно заулыбалась я. Папенька задавал именно те вопросы, которые я мысленно разобрала и не раз. Ведь обосновывать постройку придется не только моему драгоценному батюшке, а куда более серьезным людям вроде патриарха. — Где еще остановиться, чтобы набраться сил перед поездкой в столицу, после дальнего путешествия в Османдию или Цинь? Государь уже давно обсуждает вопрос союзничества и обмена товарами с этими странами, глядишь, через год-другой решение будет принято.
Через лет десять, если не остановить восстания. Но этого я озвучивать не стала.
Папенька замолк надолго. Переваривал мою осведомленность в политических перипетиях.
— Я даже не буду спрашивать, откуда ты так много знаешь о столичных делах. — Он многозначительно покосился на Сташевского, хотя тот как раз к моей эрудиции никакого отношения не имел. — Но что заставит тех предполагаемых торговцев останавливаться именно у нас, в Унгуре? Не южнее, в Ташире или Кашгаре, а именно у нас?
— Удобство, разумеется! — невозмутимо пояснила я. — Где еще они найдут не только крышу над головой, но и возможность решить множество дел, не покидая своей комнаты? Первые постояльцы оценят нашу гостиницу по достоинству, поделятся со знакомыми, вот дело и пойдет.
— Когда ты успела стать настолько продуманной и мудрой? — вздохнул папенька, глядя на меня со смесью восхищения и недоумения.
— Насмотрелась на жизнь, — ответила я чистую правду.
Но не уточнила, сколько лет этим занималась.
— Иногда у меня чувство, что передо мной другой человек. Не моя дочурка, что только и думала о печатном деле и посиделках с подружками, — покачал головой отец, не подозревая, насколько близок к истине.
От прежней Софьи я и правда отличалась разительно.
Ей бы точно в голову не пришло задумываться о всеобщем благе, даже узнай она вдруг будущее. Это я, с высоты прожитых лет, понимаю, что возможные бунты ударят в первую очередь по обывателям, таким, как мы с папенькой. Верхушка, аристократия, пострадает куда меньше. Разве что отдельные разоренные усадьбы, из тех, что не могут позволить себе нанять дополнительную охрану, да отдельные неудачно подвернувшиеся толпе личности. А основные жертвы будут как раз среди мирного, честно трудящегося населения.
— Вы воспитали поразительно мудрую девушку, — не упустил шанса сподхалимничать Сташевский.
Это, видно, у столичных в крови — льстить при каждом удобном случае. Рефлекс. Иначе зачем бы хлыщу умасливать моего папеньку?
— У меня остался лишь один вопрос, — благосклонно кивнув будущему деловому партнеру, добавил отец. — Кто будет оплачивать это, несомненно, благое начинание?
— Поначалу я, — пожал плечами Сташевский. — А потом посмотрим.
И красноречиво покосился на меня, отлично понимая, что рассказывать господину Мещерскому о третьей стороне нашего договора крайне преждевременно. Возможно, позже, когда Воронцовские выйдут из тени окончательно, а то и заслужат милость государя. Тогда-то папеньке будет нечего возразить.
Вот еще один пункт, который следует с патриархом обсудить подробно. Я обещала славу от разоблачения заговорщиков Сташевскому. Он явно готов поделиться лаврами, но согласится ли господин Воронцовский? Речь ведь не только о публичном признании заслуг и некоей награде. Тут попахивает властью и близостью к трону.
Сташевский к такому и без того привычный. А Воронцовские столетиями лишены возможности даже столицу повидать. Им куда нужнее возвыситься.
Полагаю, роли можно будет разделить.
Вдумчивый, серьезный аналитик, предсказавший беду еще в Московии.
Опальный род, несмотря на трудности и обиды предков, верный царю и отечеству.
И уездная барышня, что ни сном ни духом обо всяких восстаниях и только жаждет немного подзаработать.
Последний пункт меня особенно устраивал. Не хочу лезть в политику, и милость государя мне тоже ни к чему. Чем выше взлетаешь, тем больнее потом падать. Лучше уж мы с папенькой тихонько будем строить нашу небольшую, но стабильную гостиничную империю. А если деньгами вознаградят — на том и спасибо.
Глава 9
Новое приглашение на беседу от патриарха Воронцовских пришло поразительно скоро. Карточку принесли к завтраку.
Папенька при виде плачевно известного герба ожидаемо нахмурился.
— Это, наверное, от Розалии! — поспешно встрепенулась я, выхватывая карточку из рук слуги прежде, чем она достигнет отцовского строгого взгляда. — Мы с ней недавно виделись, сговорились еще посидеть, поболтать.
— Ты поаккуратнее с подобными знакомствами, — неодобрительно покачал головой папенька. — Барышня, конечно, приличная, воспитанная, но вот ее семья…
— Дитя за родителя не отвечает, — парировала я известной поговоркой.
Применялась она от случая к случаю, и за тяжкие провинности по-прежнему казнили или ссылали всю семью, безотносительно дальности родства и теплоты отношений. Но если смотреть чисто в человеческом аспекте, то у вора далеко не всегда вырастал воришка. И наоборот — сколько я в столице повидала гаденышей-отпрысков достойных родов, не сосчитать.
— Смотри, ты девушка взрослая, — отступил папенька, вспомнив мою недавнюю предпринимательскую активность.
Раз уж в политике и экономике разбираюсь, то и добро от зла как-нибудь отличу.
«Приглашаю вас отобедать в удобный для вас день. С уважением, К. В.»
Коротко и по существу.
Я тут же набросала немногим более длинный ответ. Назначать встречу на сегодня не стала, хотя соблазн был велик. Но это уже перебор, и свидетельствовало бы о моем нетерпении.
Проявлять слабость в присутствии хищника недопустимо. Особенно если не до конца уверена, перестала ли ты выглядеть в его глазах легкой