Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

— Нужны наследники, — кивнула я, переглядываясь со Сташевским.

Преставиться в нынешней ситуации мог далеко не один престарелый патриарх. Мы все рисковали, выступая против готовящегося заговора. Как скоро весть о нашей активности дойдет до князя Велигорского и что он предпримет по этому поводу, остается лишь гадать.

Со своей стороны я вписала батюшку, а в худшем случае, если он вдруг уйдет раньше меня — Дуняшу. У нее родственников нет, род Мещерских ее приютил сиротой, когда я была совсем малышкой. А в сообразительности девушке не откажешь. Хоть читать и считать она умеет с трудом, в людях отменно разбирается. А для управленца это едва ли не главное качество.

Господин Сташевский, поколебавшись, попросил указать его матушку, госпожу Сташевскую-Лаврушинскую.

«Вроде бы у него брат есть», — подумалось мне. Причем старший. Странно, что его не добавил, но хлыщу виднее, на кого можно положиться. Вон, моя родная тётушка и та мне явно добра не желает. Что уж говорить о столичных гадюшниках.

Господину Воронцовскому я предоставлю возможность вписать нужного человека самостоятельно. Мой голос был бы отдан Розалии, но сочтет ли патриарх ее достойной и достаточно умной — неизвестно.

— Ну и самый важный вопрос так и остался нерешенным, — задумчиво протянул господин Мелецкий, изучая исчерканный лист. — Кто станет старшимуправляющим? Ваш торговый дом нуждается в крепкой руке, а три равноправных владельца, простите, прямой путь к банкротству. Пока что по процентам в долях я вижу преимущество у госпожи Мещерской.

Он поднял сомневающийся взгляд на Сташевского.

Еще бы. Назначить барышню главой предприятия — такого еще даже прогрессивная столица не видела!

Столичный хлыщ небрежно повел плечами.

— Это ее идея, логично, что и доля в предприятии выше.

— На самом деле я за главенство не держусь, — поспешно добавила я, пока глаза поверенного не полезли на лоб. — Управляющим вполне можно назначить мужчину. Но последнее слово в принятии решений останется за мной. Это же куда меньше шокирует общество, верно?

Через двадцать лет назначение дамы главой торгового дома вообще бы никого не удивило. Да и сейчас полно купчих, лихо руководящих семейными делами поверх головы мужа. Но делают они это тихо, не привлекая внимания, потому что народ, к сожалению, до сих пор самостоятельность женщины осуждает.

Негоже бабе в торговлю лезть, а тем более в строительство. Что она в том может понимать? Только хаос наведет и истерику устроит.

— И кого же вы предлагаете на должность управляющего? — слегка растерянно от скорости развития беседы уточнил господин Мелецкий.

Я красноречиво покосилась на Сташевского.

Поверенный закашлялся.

— Хотите поставить аристократа приглядывать за товарами? Вам совсем безразлична его репутация?

— Хочу поставить аристократа являть свой лик и грозить авторитетом всем, кто попытается разрушить наше общее дело. Ведь слово господина Сташевского куда весомее слов какой-то барышни, не правда ли? А привлекать Воронцовских к руководству я не хочу по понятной нам всем причине.

Господин Мелецкий человек умный и умеющий собирать сведения. Он уже прекрасно знал, чем печально знамениты наши будущие партнеры, но благоразумно не возмущался этому сотрудничеству. Понимал, что раз мы ввязываемся в подобное, то уже просчитали все риски, и теперь его задача — минимизировать потери.

— Но привлечь их все равно придется, раз они упомянуты в соглашении, — нахмурился поверенный и принялся барабанить пальцами по столу, выдавая некоторую тревогу.

— Предлагаю в соглашении их вообще не упоминать, — оживилась я. Вспомнила красивую схему, которую провернул один столичный знакомый. Скользкий, неприятный тип, но в подобных серых сделках настоящий гений. — Используем резервную долю.

— В смысле? — удивился Сташевский.

Господин Мелецкий же перестал барабанить и уважительно, медленно моргнул, признавая мою смекалку.

— Доли оформляются как обозначено, но один из паев остается «спящим», без указания имени. Формально эта часть считается запасной, без права голоса или управления. А вот доходы с нее можно перечислять через отдельные соглашения. Если будет понятно, что Воронцовские отошли от своих… старых привычек, их можно будет прописать отдельным приложением к договору.

Поверенный помолчал, прикидывая плюсы и минусы подобного хода. Минусов ожидаемо не нашел: если контрабандисты и попадутся, нас их падение никак не затронет.

— Вы меня сегодня не перестаете удивлять, госпожа Мещерская, — протянул он наконец.

— Меня так почти каждый день, — пробормотал себе под нос господин Сташевский.

— И еще один неловкий момент, — господин Мелецкий сделал паузу, пытаясь сформулировать деликатно, и в результате брякнул как есть: — Не повредит ли вашему имени участие в предприятии с двумя мужчинами? Пусть господин Воронцовский в возрасте и давно вдовец…

На этот раз мы со Сташевским закашлялись синхронно. Причем хлыщ, кажется, подавился всерьез.

— Что, простите? — прохрипел он.

— Госпожа Мещерская — незамужняя барышня, — терпеливо пояснил поверенный. — Раз я теперь представляю и ее интересы, обязан предусмотреть все нюансы. Ваш Унгур относительно невелик, слухи разносятся быстро. Вы живете бок о бок, видитесь каждый день, немудрено, что люди быстро додумают все остальное

«Учитывая сегодняшний визит Анджея — еще быстрее, чем полагает поверенный», — мрачно добавила я мысленно.

— Вы серьезно? Мы же раньше тоже сотрудничали. По поводу типографии, — потряс головой господин Сташевский. — Что изменилось-то?

— Да практически все, — терпеливо пояснил господин Мелецкий, как маленькому. — Одно дело — вы соседствуете, изредка заглядывая в издательство и получая доход. А совсем другое — ежедневные мероприятия рука об руку. Ведь открытие гостиницы, тем более столь неоднозначной, как желает госпожа Мещерская, это не только стройка, это множество договоров, которые нужно обсуждать и заключать совместно обоим партнерам. А значит, вас постоянно будут видеть вместе. Сами знаете, как это бывает. Пригласили барышню на два вальса подряд, а кумушки уже подбирают имена вашим будущим детям.

Я невольно зарделась.

На балу нам было не до танцев, но посыл поверенного совершенно справедлив. Постоянное присутствие рядом господина Сташевского — неженатого молодого мужчины, не являющегося моим родственником — придется как-то объяснять. И простое «у нас договор» тут не подойдет.

Обременять Сташевского вымышленными отношениями я не собиралась и принялась лихорадочно обдумывать выход.

Все-таки десятки лет в статусе вдовы наложили немалый отпечаток на мое мышление. Отвыкла озираться постоянно и прикидывать, не подумают ли чего окружающие.

— А что, если мой пай перевести на папеньку? — озарило меня неожиданно.

Уж кому-кому, а отцу я доверяла безоговорочно. Он и на смертном одре только и думал, что о моем благополучии. И вряд ли примется вдруг настаивать на своем видении проекта гостиницы: слишком увлечен типографией, потому дальше подписи в договоре его участие не