Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Один из приятелей громилы разбил стекло со стороны пассажира и спокойно открывал дверцу. У него тоже был пистолет. Когда он уткнул его мне в бок, громила забрался на заднее сиденье. Это было достаточно глупо, но единственное, о чем я могла думать, это о том, в какую ярость придет Люк, увидев разбитое стекло машины, которую он хотел продать.

– Поехали, – прорычал громила.

– Ваше самое малое желание – для меня приказ. Куда ехать, о король? – Несмотря на то что во рту у меня пересохло, а в животе все опустилось, мой голос не дрожал. Долгие годы дыхательных упражнений при соблюдении суровых требований моей матери давали свои результаты в критические минуты.

– До угла, а потом налево, – сказал громила.

Я повернула налево на Олбани.

– К дому Эдди Мора?

– Мы не желаем слушать тебя. – Кусок металла коснулся моего затылка. – На углу направо.

– Значит, к «Даймонд хэд».

– Я сказал, что мы не желаем тебя слушать. Налево на Арчер.

Мы направились к заводу. Дождь начинал заливать машину через разбитое окно, обрызгивая того, кто сидел справа от меня, а также приборную доску. Еще одно обстоятельство, из-за которого Люк будет брюзжать.

Если они просто везли меня на завод, чтобы там можно было со мной расправиться без посторонних, значит, у меня не было никаких шансов. Я жалела, что не увиделась с Лотти, прежде чем отправиться сюда. Мне было очень жаль, что она из-за меня провела в страхе всю прошлую неделю. И я очень боялась, что проведу в ужасе мои собственные последние минуты.

У меня все еще был мой пистолет. Но я не могла сообразить, как до него добраться, чтобы при этом мои конвоиры не начали стрелять первыми. Когда мы въехали на асфальтированную площадку перед предприятием, громила выскользнул с заднего сиденья и открыл дверцу со стороны водителя. Его напарник приказал мне выключить двигатель. Я повиновалась, но оставила ключ в замке зажигания. Громила схватил меня за левую руку, выдергивая из машины, а его приятель не спускал с меня дуло пистолета. Из-за угла до меня доносился рокот моторов грузовиков.

Я извернулась под рукой громилы, так что его тело закрыло меня от его напарника, и со всей силой ударила его по голени. Проклятые кроссовки были слишком мягкими.

Громила выругался, но не разжал руку.

– Не делай себе хуже, чем уже есть, детка, – проговорил он.

Он втащил меня в здание, а за нами неотступно следовал его напарник с пистолетом. Мы прошли по длинному коридору мимо сборочного цеха, где женщины так сочувствовали мне по поводу моего дяди. Мы прошли мимо коридора, который вел к причалам. Завернули за угол и подошли к маленькому отрезку коридора, где находились офисы. Громила несколько раз стукнул в дверь Чамферса. Голос из-за двери приказал нам войти.

Милт Чамферс сидел на стуле перед своим столом. Джейсон Фелитти сидел напротив. За столом восседал его великий брат Питер.

– Спасибо, Саймон, – сказал Чамферс. – Можешь подождать нас снаружи.

Саймон. Почему я никогда не могла запомнить его имя?

– Когда она была здесь раньше, у нее был пистолет, – сказал громила.

– А… пистолет. Вы ее обыскали? – Это был Питер Фелитти.

Саймону не требовалось много времени, чтобы найти «смит-и-вессон». Его рука задержалась на моей левой груди дольше, чем это было необходимо. Я смотрела мимо него каменным взглядом, надеясь, что в будущем мне представится возможность ответить более подходящим образом.

– Добрый день, мисс Варшавски. После развода вы вернулись к своей девичьей фамилии, не правда ли? – спросил Питер Фелитти, когда Саймон закрыл за собой дверь.

– Нет. – Я потерла плечо в том месте, за которое схватил меня громила, когда вытаскивал из машины.

– Что – нет? – строго проговорил Чамферс.

– Я не возвращалась к своей собственной фамилии: я никогда ее не меняла. Слава богу, что, несмотря на все многочисленные глупости, которые я совершила, когда была молода и влюблена, я никогда не позволяла называть себя миссис Ярборо. Кстати говоря, где же выдающийся адвокат?

Джейсон и Питер обменялись сердитыми взглядами.

– Я хотел привезти его, – начал было Джейсон, но Питер оборвал его:

– Говорю тебе, что чем меньше он знает, тем лучше.

– Ты хочешь сказать, если дело дойдет до суда, – произнес Джейсон. – Но ты все время говоришь мне, что мы можем добиться, что так далеко дело не зайдет.

– Так все-таки, в какие же из ваших тайных афер посвящен Дик? – Это, наверное, было сейчас самым несущественным из того, о чем мне следовало беспокоиться, но мне казалось важным знать, что Дик не участвовал в попытках покушения на мою жизнь.

– Мы думали, что вы его послушаетесь, – сказал Питер. – По тому, как вы схватили его за руку тогда вечером на концерте, я подумал, что вы до сих пор еще влюблены в него. Он сказал, что вы ни разу не обратите на него внимания и за миллион лет. Очень жаль, что он оказался прав.

– До сих пор влюблена? – эхом отозвалась я. – Никто больше этого не говорит. Как бы то ни было, в чем я должна была его послушаться?

– В том, чтобы держать подальше от «Даймонд хэд» свой проклятый длинный нос. – Питер стукнул по столу ладонью. Металлическая пластина крышки стола отозвалась гулким выстрелом; он потер руку. – Мы прекрасно все устроили, пока…

– Пока не пришла я и не выяснила все о размещении облигаций, и об обмане пожилых леди, и о краже сырья у «Парагон». Не говоря уже о том, как вы всех провели с пенсионным фондом.

– Это было совершенно законно, – сказал Джейсон. – Так сказал мне Дик.

– И кража меди из «Парагон»? Он это тоже одобрил?

– Все было бы прекрасно, если бы Джейсон не чувствовал, что он должен получить побольше денег, провернув все втихую.

– Это была идея Милта, – жалобно заскулил Джейсон. – Он начал сокращать производство вместо того, чтобы получить дотации.

Чамферс сердито шевельнулся на стуле и начал было протестовать, но осекся, повинуясь жесту Питера.

– Ты всегда был таким поганым никудышным управляющим, Джейсон. Ты ныл и хныкал, потому что папа не оставил тебе компанию, но он знал, что ты слишком глуп, чтобы ею управлять. Потом ты ныл еще сорок лет, хватаясь за подолы больших политиков, так что я помог тебе приобрести