От контроля к доверию. Пошаговое руководство по осознанному родительству - Шефали Тсабари

тем сильнее наше ощущение собственной ничтожности. Мы не осознаем, как взаимосвязаны эти два элемента нашей психики, но они глубоко переплетены. Если бы я читала сценарии фильмов всех родителей, с которыми когда-либо работала, то увидела бы, что они очень похожи. В каждом из них есть неосознанная жажда «идеальной жизни». А кто этого не хочет? Было бы здорово так жить. Но, как мы знаем, это иллюзия. Такой жизни не существует. Мы стремимся к этому внешнему чувству идеала, потому что нам нужен контроль. Когда все идет как по маслу, безукоризненно и предсказуемо, нам кажется, что мы управляем ситуацией. Почему нам нужен контроль? Он дает нам ощущение комфорта и безопасности, позволяет нам чувствовать себя успешными.

Успех повышает наше достоинство. Чем менее достойными мы чувствуем себя внутри, тем больше стремимся к контролю и идеалу снаружи. Внешне мы пытаемся держать под контролем все, что можем. А кого мы, на наш взгляд, способны контролировать лучше всего? Вы правильно подумали: наших детей. Мы знаем, что не можем управлять своими партнерами или ровесниками. Поэтому нацеливаемся на слабых и уязвимых – на наших детей. Мы начинаем с фантазий о том, как они будут выглядеть, как их будут звать, какие у них будут хобби, манеры, качества, мечты, на ком они женятся. Затем включаем себя. Как мы будем чувствовать себя с ними? Насколько хорошими, достойными, значимыми и успешными мы будем рядом с ними?

У каждого человека, который готовится стать родителем, есть эти фантазии. Чем больше он испытывает внутреннюю пустоту, тем детальнее эта фантазия и сильнее паника, когда она не реализуется.

Когда ребенок рождается, все уже спланировано до мельчайших подробностей. Мы красим стены в детской, покупаем игрушки и начинаем творить, контролировать и курировать. Мы подталкиваем детей к образам из наших фантазий. Когда они подчиняются, мы аплодируем. Когда они протестуют или сопротивляются, мы сердимся, вспыхиваем и хороним их характер.

Осознание того, что мы создаем эти фильмы из-за внутренней безысходности и пустоты, – это важный сигнал для родителей. Конечно, такое тяжело принять. Наше эго так крепко держит все эмоции, что мы не замечаем, как нас уносит. Отличным примером стала ситуация Лорен, одной из моих клиенток. Она позвонила мне, чтобы поговорить о ее сыне-подростке Брайане. Женщина жаловалась на его неспособность попасть в университетскую баскетбольную команду. Лорен рвала и метала. «Все лето я умоляла его тренироваться и поддерживать форму, но он меня игнорировал. Он предпочел проводить время с друзьями и заниматься ерундой. А теперь его не взяли в команду. Теперь он будет бездельничать после школы и точно найдет неприятности. Я так зла на него». Я слышала, насколько она была разочарована и как принимала все на свой счет.

Всякий раз, когда мы остро реагируем на внешний триггер, особенно если это касается наших детей, это признак того, что происходит нечто более глубокое. Чтобы копнуть дальше, нужна смелость и готовность. Я, как терапевт, знаю это и могу направить своих клиентов в эту реальность. Они часто встречают обратную связь сопротивлением.

«Лорен, ваша злость исходит из чего-то более глубокого внутри вас. Это не только о вашем сыне и баскетболе. Вероятно, это связано с вашей фантазией о его жизни», – объяснила я.

Лорен была настолько шокирована, что не сразу подобрала слова. «Что значит моя фантазия? Я никогда не думала о том, что он станет спортсменом. Это была его идея. Я расстроена из-за того, что он стал полным неудачником. Он мог попасть в университетскую команду и даже получить стипендию! Настолько хорош он был раньше! Но он отказался от всего. Вот поэтому я зла!»

Родители всегда находят невероятные способы оправдать свою злость в отношении детей, не так ли? Я знаю, ведь я сама была такой. Я тоже использовала разумные объяснения, например, «Я накричала на нее потому, что переживала», в ситуациях, когда моя дочь не хотела выполнять задания, теряла кошелек или делала что-то еще. Мы никогда не хотим заглядывать в себя, чтобы увидеть реальные истоки нашей злости и паники.

Я объяснила Лорен, что, конечно, какое-то разочарование было естественным, но ее уровень злости исходил из чего-то внутри ее. Что это было? Почему она так злилась, что ее сын не захотел строить карьеру баскетболиста? Может, она сама уже поверила в это? Может, частично это было ее видение себя как мамы баскетболиста? Была ли ее злость частично вызвана разрушением ее фантазий о самой себе? Мне понадобилось время, чтобы пробиться через защиту Лорен и объяснить, что она злилась потому, что ей было это важно.

Я осторожно напомнила ей: «Если вам это важно, есть тысяча других способов показать это. Вы можете проявить эмпатию и сочувствие, но вы злитесь». Спустя несколько недель терапии она сдалась и призналась: «Мне так нравилось смотреть, как он играет. Это делало меня счастливой. У него так хорошо получалось. Я так им гордилась. Я видела его будущее, оно было светлым и успешным, и от этого чувствовала себя хорошим родителем. Я была счастлива».

В итоге она признала, что была расстроена из-за собственных чувств. Женщина осознала свою личную эгоцентричную заинтересованность: «Я хочу, чтобы мой ребенок был спортсменом, потому что так я буду чувствовать, что хорошо выполнила свою задачу». Постепенно Лорен стала делиться историями из своего детства, и картинка начала складываться. «Я всегда хотела быть актрисой, но мне это не давалось. Меня все время выбирали на дурацкие роли в школьных спектаклях, а я хотела быть звездой. Мои родители никогда меня не поддерживали. Они говорили, что я никогда не добьюсь успеха, так что я похоронила свою мечту и стала фармацевтом, чтобы они мной гордились. Но я так и не забыла ощущение отторжения и отсутствие поддержки в моих начинаниях».

Как только она произнесла это, она поняла, увидела связь. Ее лицо переменилось, и Лорен сказала: «О, господи! Так вы думаете, что я злюсь на сына потому, что это напоминает мне о моих детских чувствах и том, что у меня никогда не было шанса идти за мечтой? Может, он даже и не расстроен, но это напоминает мне обо всем, что