Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

class="p1">Некоторое время новые мусульманские государства, возникшие в странах Средиземноморья, продолжали борьбу с европейскими христианами. Однако вскоре их внимание отвлеклось от священной войны против неверных к насущным внутренним проблемам. С ранних времён внутри исламского мира существовали сектантские расхождения между основным, суннитским, направлением ислама, законным главой которого являлся аббасидский халиф в Багдаде, и различными сектами, по большей части объединяемыми под именем шиитов, которые оспаривали как суннитский консенсус, так и легитимность суннитского халифа. В X веке появился сектантский соперничающий халифат — Фатимидский, возникший сначала в Тунисе, а затем в Египте, и бросивший вызов Аббасидам за главенство над всем исламским миром. Автономные и даже независимые правители существовали в мусульманских государствах и до Фатимидов, но большинство из них было готово хотя бы на словах признавать верховенство суннитского аббасидского халифа. Фатимиды же отрицали даже это и, напротив, сами претендовали на то, чтобы быть единственными законными халифами ислама, пришедшими низложить узурпаторов Аббасидов. Так в исламе вместо одного халифа стало два, а вскоре их сделалось три, когда омейядский эмир Кордовы в Испании, обеспокоенный фатимидским экспансионизмом и подрывной деятельностью, провозгласил себя халифом в собственных владениях. Религиозный раскол и столкновение соперничающих халифатов сделались теперь главной заботой мусульманского мира, а старый пограничный конфликт был почти забыт. И сунниты, и шииты пришли к общему ощущению, что героический век миновал, что границы между исламом и христианством более или менее постоянны и что некоторая форма признания не-мусульманских государств и даже сношений с ними неизбежна.

Но если мусульманская священная война на время затихла, то христианская только начиналась. Христиане не забыли, что бóльшая часть Мусульманской империи состояла из земель, некогда принадлежавших христианскому миру, включая саму Святую Землю, где родилась христианская религия. Христианское контрнаступление против ислама поощрялось очевидной слабостью и раздробленностью, охватившими к тому времени мусульманский мир. Этой сумятицей воспользовались и другие. Первые серьёзные вторжения на мусульманскую территорию совершили народы, не являвшиеся ни христианами, ни мусульманами, а язычниками — хазарские тюрки на востоке и викинги на западе. Но это были лишь краткие эпизоды, которые вскоре закончились. Гораздо важнее было восстановление христианской мощи и растущая решимость отвоевать утраченные земли христианского мира.

Христианское отвоевание началось на окраинах. В Испании небольшие христианские княжества, сумевшие сохранить непрочное существование на крайнем севере Пиренейского полуострова, начали укрепляться и расширять свои земли, чему способствовали нападения франков, а позже и норманнов на мусульманские территории. На востоке другие христианские народы — грузины и армяне с Кавказа — стали восставать против своих мусульманских владык. Ко второй половине десятого века даже византийцы смогли предпринять мощные военные наступления на мусульман в Месопотамии, Сирии и на греческих островах и вернуть себе многие из утраченных территорий.

В течение одиннадцатого века силы христианского мира одержали крупные победы над исламом. На востоке христианское Грузинское царство противостояло попыткам мусульман подчинить его и вступило в великую эпоху экспансии, в ходе которой оно доминировало над всем Закавказским мостом между Черным и Каспийским морями. В центральном Средиземноморье христианские захватчики высадились на Сардинии и Сицилии и отбили их у мусульманских правителей. На Пиренейском полуострове Реконкиста, неуклонно продвигаясь на юг, вернула Толедо в Испании и Коимбру в Португалии в христианские руки.

Наконец, начиная с 1098 года, отряды христиан из Западной Европы в ходе серии походов, вошедших в историю христианского мира как Крестовые походы, завоевали и на некоторое время удерживали прибрежные равнины Сирии и Палестины.

Среди мусульман они так не назывались. Слова «крестовый поход» и «крестоносец» неизвестны в современных им мусульманских сочинениях и, по-видимому, вообще не имели эквивалентов в арабском или других исламских языках, пока термины для них не были созданы в христианской арабоязычной письменности несколько позже. Для мусульманских наблюдателей того времени крестоносцы были просто франками или неверными — ещё одной группой среди множества неверующих и варваров, нападавших на мир ислама, и отличались от прочих лишь своей воинской свирепостью и успехами, которые она им приносила. В этом мусульмане не сильно отличались от христиан-европейцев, которые долгое время отказывались признавать ислам соперничающей религией и называли мусульман неверными, язычниками (paynims) или, более вежливо, использовали этнические названия вроде сарацин или мавр, турок или татарин.

Успехи крестоносцев в немалой степени объяснялись слабостью мусульман. К середине одиннадцатого века цивилизация ислама уже проявляла признаки упадка. Вследствие нараставших внутренних проблем и политической раздробленности её земли на протяжении почти трёх столетий подвергались череде успешных нападений со стороны тех, кого мусульмане воспринимали как внешних и внутренних варваров. В Африке новое религиозное движение объединило берберские племена Южного Марокко и области Сенегал-Нигер. Оно бросило их в экспансию, увенчавшуюся созданием новой Берберской империи, охватившей бóльшую часть Северо-Западной Африки и мусульманской Испании. С востока, из Центральной Азии и из-за её пределов, земли ислама подверглись вторжению степных народов — сначала тюрок, а затем монголов, — чьи миграции и завоевания изменили весь этнический, социальный и культурный уклад ближневосточного общества. Даже внутри самой империи расстройство гражданского управления позволило бедуинам и другим кочевникам свободно передвигаться по землям, которые некогда орошались и возделывались.

Но не эти силы нанесли самый большой и непоправимый урон миру ислама. Берберы и бедуины, в конце концов, были мусульманами, а тюрки вскоре обратились и стали самыми доблестными поборниками, каких только знал ислам. Первая по‑настоящему серьезная угроза исламу пришла от неверных варваров с севера — то есть из Европы.

Современник событий, дамасский летописец Ибн аль-Каланиси, так описывает прибытие крестоносцев в 490 году хиджры (1096–1097):

Более века спустя в далеком Мосуле великий историк Ибн аль-Асир увидел эти события в более широкой перспективе: