Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Остаемся с девушкой одни. Она вводит содержимое шприца в систему.

— Родственник ваш? — спрашивает попутно. — Строгий такой.

Меня клонит в сон.

Выключает.

Снова то парю в облаках, то меня мягко качает рядом с землей.

Когда просыпаюсь снова, я уже не в палате, а в жилой комнате. Не в своей!

Вращаю глазами, пытаюсь понять, где я.

Чувствую чье — то присутствие.

— Привет, Лялька. Ну ты и спа — ать…

Максим!

Алекс

Двое из ларца разные с лица не выпускают меня из виду ни днем ни ночью. То вместе, то по очереди караулят, следят, слушают разговоры, не принимая участия в решении проблемы.

Машину, которую я должен пригнать, держат таможенники. Придираются к каждой мелочи. То доверенность им моя не нравится, то находят косяки в оформлении документов. Кто их составлял, в душе не имею, но вникнуть в текст тоже не могу. Все мысли о Насте и маме.

Знаю, отец позаботится об обеих, но он один там против своры собак, а я тут занимаюсь натуральной фигней.

Пытаюсь договориться с таможенниками откупом. Быкуют. Имя Шахова им ни о чем не говорит, денег не берут, а моя охрана бездействует. Только нервы мне делает своим присутствием.

Такое ощущение, что все против меня. Затягивают мое нахождение здесь как могут.

Бесит всё.

А время идет. Я все еще во Владике, хотя мог бы быть уже на середине пути до дома.

Снова не добившись результата, выхожу на улицу. Солнце печет. Асфальт раскален так, что кажется, подошва прилипает и плавится.

— Ну чо там? — спрашивает мой охранник.

— «Приходите завтра», — цежу сквозь зубы.

А завтра суббота. Контора работает до двух. Не факт, что «подарок Насте от свекра» отдадут. Придется ждать понедельника.

— Задолбали, — морщась, сплевывает.

— Не то слово. Дай позвонить, — требую у своего надсмотрщика.

Сейчас его смена. Упертый как баран. Стас Кошкин его зовут. Второй, Василий Майер, спит в машине. Взяли ее в аренду, чтобы быть на колесах.

— Час назад звонил, — напяливает он на глаза солнцезащитные очки.

Шахову я звонил час назад. Просил повлиять, чтобы машину отдали сегодня. Только Менгир чего — то не в духе. Рявкнул, что разберется и звонок отбил. Не исключаю, что тут же забыл о моей просьбе.

Еще один день пошел по звезде. Такими темпами к восемнадцатому не вернусь.

— Домой надо позвонить, — настаиваю я. — У меня мать больная, волнуется.

Накручивает там, наверное, себя и отца изводит. Я, если уезжал куда раньше, всегда отзванивался. А тут сколько дней без связи.

— Босс просил передать, что все нормально с мамашей.

У них свой отчет перед Менгиром, а мне бы хоть пару слов отцу сказать, спросить про Настю, матери привет передать.

Буравлю Кошкина взглядом, раздумывая, с какой стороны к нему подъехать.

— Стас, будь человеком, дай матери позвоню, — понижаю голос, чтобы второй не услышал, — по — тихому, с твоего телефона. Одну минуту. Никто не узнает. Я заплачу сколько скажешь, — чуть вытягиваю краешек красной купюры из нагрудного кармана.

— Слушай, Никольский, — кривит он губы, — я не знаю, какие у тебя терки с шефом, я только выполняю приказ. Есть четкие инструкции. Нельзя, значит, нельзя. Все.

Гляди, какой принципиальный.

Непроизвольно сжимаю кулак. Как дал бы этому чмырю в нос. Чтоб до хруста, фонтана крови и поросячьего визга. А потом и второго отходить, чтобы мать родная не узнала.

Приедем домой, так и сделаю. На прощанье. А сейчас нельзя.

Психанув, отхожу метров на пятьдесят от машины. Сажусь на лавку под тень дерева.

Кошкин издали наблюдает, упершись о капот тачки бедрами. Потом достает телефон, кажется, играет там во что — то, но на меня поглядывает. Я бы удрал, но они же сразу боссу доложат, а тот…

От бессилия хочется убивать. Я не знаю, что с Настей, как она, что ей сказали о моем отъезде и сказали ли. Неизвестность выматывает.

Девочка моя, — задираю лицо к небу, мысленно посылаю ей сообщение, — знай, что я люблю тебя. Не слушай никого. Я приеду за тобой, зубами выгрызу у всех, но заберу тебя.

Мимо проезжает на скейте парнишка лет пятнадцати. Выделываясь передо мной, делает трюк с разворотом в воздухе и неудачно падает.

— Ауч — ч… — шипит и матерится сквозь зубы. Локоть содрал и на коленке ссадина.

Помогаю ему сесть на лавку. Встаю спиной к своему охраннику.

— Ты как?

— Сам не видишь? — огрызается. Не столько от боли, сколько от обиды, что упал.

— Слышь, пацан, — игнорирую выпад, — видишь, там возле тачки мордоворот стоит?

— Ну? — вывернув руку, рассматривает ранение на локте. Из — под бровей кидает взгляд мне за спину.

— Дай позвонить по — тихому, — незаметно сую ему в карман пятитысячную. — Только чтобы он не заметил.

— Говори номер, — смягчается.

— Только ты телефон у себя держи, чтобы не спалиться. На громкую поставь.

— Аха.

По памяти называю номер отца. Делает дозвон.

— Никольский, — отрывисто отвечает батя спустя пару гудков.

— Пап, это я...

— Занят, — скидывает звонок.

Все, что ли? — смотрим с парнем друг на друга.

— Перезвонить?

— Нет…

Телефон в его руке оживает. Номер не определился.

— Ответь, — прошу.

— Сашка? Ты где, как? — узнаю отцовский голос.

— Во Владике все еще. Застрял. Как мама, как Настя?

— Мать в порядке. Настя... — делает паузу, будто решает говорить или нет. — Свадьба у нее завтра.

— Как завтра?! — обрывается все внутри.

Менгир, сволочь! Переиграл!

Сердце болезненно сжимается, сбиваясь с ритма, скачет в груди. Мне эта новость крайне невыносима!

Закрываю на мгновение глаза. Открываю, слепо глядя перед собой.

— Саня, — как из трубы доносится до меня голос отца, — у Шахова кое — какие проблемы нарисовались, ему не до тебя пока, — его слова отрезвляют, концентрируюсь. — Где ты, говоришь, сейчас?

— Во Владике на таможне.

Паренек кивает мне за спину. Охранник мой что — то начал подозревать.

— Так, понял тебя. В кафе «Лима» своих архаровцев на обед вези. Вас там встретят.

Отключается.

Шестеренки у меня в голове крутятся. У отца есть план? Я очень надеюсь.

— Где это кафе? — спрашиваю пацанчика.

Забивает адрес в инете. Показывает маршрут.

— Спасибо! — жму ему руку. — Не падай больше.

— Хочешь, я своих подтяну, наваляем ему? — кивает на моего охранника. Тот уже на стреме. Телефон убрал, двинулся в нашу сторону.

— Не, я сам. Бывай.

Иду к тачке.

— Чо