Мертвый аул - Анна Былинова
И вот теперь сама себе не могу поверить, что сейчас собираюсь позвонить ей и попросить номер этого шамана.
– Уверовала? – со смехом спросила она, когда я изложила свою просьбу.
– Проверить хочу, – ответила я, не вдаваясь в подробности.
10 августа 11:30
Итак, его зовут Солбон. После трех гудков он поднял трубку, я вкратце описала ситуацию, он тут же ответил – приехать к пяти вечера. По-русски, правда, говорил он плохо и время от времени переходил на бурятский язык, но, слава богу, нам удалось понять друг друга.
Время было около одиннадцати, и я поехала домой. Дома вытащила из сумки телефон и увидела пропущенный с незнакомого номера вызов. Могли звонить из поисково-спасательного отряда, возможно, есть какие –то новости, поэтому я тут же перезвонила.
– Алло? – бодро прозвучал в трубке незнакомый женский голос.
– Здравствуйте! Вы звонили мне пару минут назад, не успела взять…
–А, Татьяна? Это вас из бюро пропавших без вести беспокоят, можете уделить мне несколько минут?
Первая мысль, мелькнувшая в голове – мама нашлась.
– Да, да, конечно! – заторопилась я.
– Назовите, пожалуйста, фамилию, имя, отчество вашей мамы.
Я продиктовала.
– Хорошо, теперь скажите: волосы у нее длинные или короткие? Какого цвета?
Я ответила, что короткие.
– Рост? Вес? Особые приметы есть какие–то?.. Шрамы?.. Татуировки?.. Нам просто нужно карточку заполнить на нее…
Я растерялась.
– Карточку? Какую карточку?
– Ну, карточка для розыскного учета, чтобы, когда найдут, могли опознать по приметам.
Вдруг я поняла, что это был за звонок. Наверное, в бюро пропавших без вести о пропаже мамы сообщили из поисково-спасательного отряда. Только вот дело в том, что в это бюро попадают совсем пропавшие, прям совсем! Те, которых потом опознаю́т по зубам и генной экспертизе. Звонок мне стал сильно неприятен, как неприятен и энергичный голос девушки. Я перебила ее:
– Слушайте, а не рано ли карточку такую заводить?
– Почему – рано? В любом случае, ее надо заполнить.
– Подождите… Даже в полиции еще заявление не приняли, а вы уже мою мать в мертвые записали? – закричала я.
– Ну, конечно, нет, что вы! – воскликнула девушка. – Это обычная процедура в таких случаях…
Она дежурно извинилась и продолжила опрос. Терпеливо отвечая, я думала о том, что надо будет закинуть деньги на телефон, поскольку звонки в деревню стоили дорого.
– Спасибо, Татьяна. Всего доброго! – закончив, попрощалась девушка.
Я набрала «штаб». Никто не взял трубку. Очевидно, в доме никого не было. Я бросила телефон и пошла на кухню сделать себе кофе. Когда вернулась в комнату, то снова на телефоне увидела пропущенный вызов на этот раз с мобильного. Я перезвонила.
– Алло, Татьяна? Это снова из бюро… Я забыла спросить у вас… А зубы все на месте? Может, помните, какие отсутствуют?..
Я глубоко вздохнула и, ответив на все вопросы, попрощалась. Только положила трубку, как раздался звонок. На дисплее отобразился номер тетки Маши. Но я не успела ответить, так как на том конце, похоже, бросили трубку. Едва собралась нажать на вызов, как на телефоне опять высветился мобильный номер девушки из бюро пропавших. Внутренне я уже закипала.
– Алло, Татьяна, еще раз извините, я забыла… – простодушно зачирикала та же сотрудница.
– Послушайте! – перебила я ее. – Я сейчас жду звонка из деревни, там плохая связь, и в любую минуту она может пропасть. Вы понимаете, что занимаете мне линию своими звонками?
– Это же моя работа! – возмутилась девушка. – Я просто забыла спросить, сколько лет вашей маме!
«Да ты издеваешься, идиотка?! – захотелось мне заорать. – Ты хоть понимаешь, что я жду звонка с хорошими – да хоть с какими–то новостями?! А ты, забывчивая курица, занимаешь мне линию тем, чтобы заполнить карту моей мамы, чтобы опознать ее в случае чего по костям! Но мы ее найдем раньше и живую! На фига мне нужна сейчас эта твоя карта?!»
Но я набралась сил, сдержалась и просто сказала:
– Год рождения 1968–й.
И бросила трубку. Слава богу, больше она не надоедала. Я позвонила в деревню, тетя Маша сказала, что никаких новостей пока нет.
***
Шаманский центр Тэнгэри* раскинулся на окраине города рядом с загибающимся торговым центром. Я знала, что в ту сторону ходит сороковой маршрут, но ждать его нужно минут двадцать на остановке и не факт, что влезешь в вечно переполненный желтый «пазик». Не хотелось терять время, поэтому я вызвала такси.
Шаман встретил меня у самых ворот центра, поприветствовал и велел идти за ним. Мы вошли в жилище с низкими потолками, залитое светом. Шаман прошел дальше, я следом за ним, и мы очутились в маленькой комнатке, в которой были только две скамьи и деревянный стол между ними. Я села на скамью и подала шаману пакет с подношениями, которые купила перед поездкой. Шаман вытащил из пакета маленькую пачку молока, конфеты, печенье. Молоко он налил в чашку, конфеты и печенье разложил в небольшом блюдце и все подношение расставил на столе. Затем он сел напротив и вытащил листочек бумаги и ручку из кармана халата.
– Ши хэн гэжэ нэрэтэйш* ? – спросил он по–бурятски мое имя.
– Татьяна.
– Какая сторона? Район?
– Баунтовский.
– Заа* …
Затем он что–то снова спросил на бурятском, я сказала, что не говорю на его языке и попросила перевести.
– Мама давно пропала?
– Завтра три дня будет.
– Угу, угу… – кивнул Солбон. Не знаю – почему, но этот мужчина в бурятском халате, с круглым медным толи* на груди внушал доверие.
Он положил листочек перед собой, закрыл глаза и что-то запел на бурятском языке. Сначала тихо, затем голос его окреп, он начал раскачиваться на скамье из стороны в сторону. В песне шамана я вдруг услышала мамино имя, затем название района и поняла, что он призывал духов помочь. Пение продолжалось несколько минут, все это время я напряженно смотрела на молодое, даже юное лицо шамана и думала об одном: «Если ты настоящий шаман, ты увидишь ее».
Внезапно оборвав песню, он открыл глаза и остановил на мне тяжелый взгляд. По этому взгляду мне вдруг стало ясно, в какие дали уходил этот человек в своем трансе, где летала его душа: взгляд его был словно издалека, из какой–то неизведанной далекой галактики.
Ознакомительная версия. Доступно 9 из 44 стр.