Мертвый аул - Анна Былинова

Утром около восьми часов, позвонила Света. Звонила она от тетки Маши.

– Маму нашли? – спросила я, как только услышала ее голос.

– Нет. Мы только приехали. Сейчас с тобой поговорю, и с тетей Тоней пойдем в сторону Мертвого аула.

–А что папа говорит? Где мама?

–Он сказал, что она, возможно, ушла в лес то ли за грибами, то ли за ягодой. Только непонятно, как можно тут потеряться. Может быть, ей плохо стало где-нибудь в лесу. – предположила сестра.

– Понятно. Вы вдвоем ее ищете? Больше никто?

– Нет. Отец сейчас на Щеки ушел, Сема с мужиками поедет на бурульзайскую дорогу. Вчера отец в сторону Аяна ходил… – отчиталась Света о поисках.

Чем больше она говорила, тем больше холодело у меня внутри от медленного осознания реальности происходящего. Призраки тяжелых мыслей, неясных догадок росли и черной стеной вставали перед глазами. Если вчера я еще где–то в глубине души надеялась, что вся эта история если и не розыгрыш, то хотя бы не такая серьезная. Что мама непременно вернется в любую минуту, что утром обязательно кто-нибудь – сестра или отец или тетя Маша -позвонят из деревни и радостно прокричат: «Нашлась!» Но сейчас до меня, наконец, дошло: это действительно случилось с нашей семьей, мама пропала.

Светка замолчала.

– Понятно. А полиция приехала? – спросила я.

– Приезжала, а что толку? Уже обратно уехали, – вздохнула она.

– Как это уехали? Почему?!

Она снова глубоко вздохнула и с обидой в голосе ответила:

– Сказали, что дело о пропаже человека, могут завести только на третьи сутки.

– Тогда зачем они вообще приезжали?! – закипая, воскликнула я.

– По другому делу. – уклончиво ответила она и затем добавила: – У нас дома устроили какой-то шмон, все кладовки осмотрели, в подполье заглянули, матрасы все перевернули.

– Зачем?! – не поняла я.

– Ну, типа, первичная проверка. Следы крови искали, как папка сказал.

– Какой крови? Не понимаю.

– Ну думают, может он маму убил.

– О господи!

Сестра горько усмехнулась:

– Ага. Типа, «стандартная процедура», как они сказали. По итогу, отец заявление написал, но официально меры будут принимать только на третьи сутки после пропажи. То есть, только завтра. В общем, Таня, что мы подумали: нам-то до завтра нельзя ждать. Надо спасателей самим как-то вызывать, я думаю. Все–таки у них техника, оборудование. Они на лодке могут по Витиму спуститься вплоть до самой Романовки. Может, кто знает, и вертолет выделят?..

– Ну да… – согласилась я.

– В Багдарин, в МЧС я звонила, там сказали, что нужно в Улан–Удэ в МЧС заявление написать. Нет, погоди… Не совсем МЧС, а поисково-спаса…

Тут в трубке что–то зашуршало и заскрипело. Дурацкая связь!

– Что? Я не поняла, поисковое – что?

– Поисково-спасательный отряд, – четко проговорила Света.

– А–а–а, хорошо. Ну, ладно я в интернете посмотрю адрес и съезжу.

– И еще… Может, к шаману сходишь?

Я поморщилась. Перспектива обращаться к шаманам меня не воодушевила. Мало того, что я всегда относилась к ним скептически, но еще и не нравился тот факт, что к шаманам, гадалкам обращаются в народе только совсем в крайних случаях, и чаще всего первый вопрос, на который ждут ответ родственники пропавшего человека, это – жив ли он. А у меня все же была вера, что вот-вот все прояснится. Что мама вернется. Но то, с какой робкой надеждой Светка попросила меня найти шамана, не оставило мне выбора, потому, скрепя сердце, я буркнула:

– Ладно, поищу какого-нибудь сильного шамана.

***

Отец наш, Дмитрий, сейчас уже пожилой человек. В молодости он был довольно красивым: яркие зеленые глаза выделялись на загоревшем лице, довольно крупный нос напоминал в нем что-то кавказское. На верхней губе всегда лежали аккуратно подстриженные усы. Густая кудрявая шевелюра, сводящая с ума местных женщин, падала на высокий лоб.

По натуре спокойный и флегматичный он души не чает в нашей матери Анастасии. Если разговор касается мамы, он всегда ласково о ней отзывается не иначе как: «Наша мамуля». Помню, перед днем рождения мамы, он у нее летом, отец уходил на рыбалку или на охоту. Мама переживает: – «Что же он перед самым моим днем ушел, специально что ли?». Мы ее успокаиваем: – «Да нет, мама. Он точно в твой день рождения придет». Так всегда и выходило. Мама гоношится на кухне, салаты рубит, мы ей помогаем. Солнце в самом зените, мама изредка бросает взгляды на калитку – ждет. И вот скрипнет калитка и заходит во двор отец в полинялом защитном костюме и кирзовых сапогах. На загоревшем лице осела дорожная пыль. Под усами прячется улыбка, а в руке у него букет ярко-оранжевых саранок – сибирских лилий, для мамы. Мама захохочет от радости, смутится. И, смотришь и понимаешь, ничего красивее и желанней для нее в этот момент нету, чем этот огненный букет саранок в мозолистой загорелой руке вернувшегося из лесу мужа…

***

Часы показывали 8:15. Августовское солнце лезло под шторы и ползло по синему ковру. Ленка заворочалась под одеялом, вчера она так и уснула со мной. В это время она обычно встает на работу, чтобы к девяти быть в детском саду.

– Это Света звонила?

– Ага.

– Что она сказала?

Я пересказала ей разговор, умолчав про полицейских, искавших следы крови на матрасах, – это ей знать ни к чему. Хотя бы пока. Ленка приподнялась на постели, потянулась.

– Ты сегодня поедешь заявление писать? – спросила она.

– Ага.

– Мне с тобой поехать?

– Нет, езжай на работу. Мне еще потом шамана надо найти. Господи, и почему все думают, что эти шаманы могут что-то рассказать?

Ленка усмехнулась:

– Шаманы ведь как ясновидящие. Ведают все. А ты уверена, что мне нужно на работу?

Мне хотелось, чтобы Ленка хоть немного отвлеклась от тягучих мыслей и хотелось каким–то образом оградить ее от этого состояния ожидания – лучше всего она могла отвлечься с маленькими детьми.

– Уверена. Собирайся…

Наметился порядок действий: сначала нужно будет подать заявление в поисково-спасательный отряд, затем найти шамана – это все я могу сделать самостоятельно.

Ленка снова тяжело вздохнула, встала и направилась в ванную. Я тоже поднялась, пошла на кухню и включила чайник.

…Яичница шипела и шкворчала. Я выключила плиту, положила завтрак Ленке в тарелку, сделала две кружки кофе. Сестра тем временем вышла из ванной, умывшаяся и посвежевшая, и села за стол. Мне есть не хотелось.

Я встала и открыла балконную дверь. Теплый свежий воздух обнял тело, на кухню ворвались звуки проснувшегося города: вдалеке шумели машины,