Наперегонки с луной - Стейси Ли

— Н-ну-ка отдай! — заикается Джек. Он сжимает кулаки и дышит часто, как птичка. — Д-дай сюда!

— Все в порядке, Джек! — быстро говорю я по-китайски, пытаясь успокоить брата.

— Что с тобой, малыш? — продолжает издеваться итальяшка. — Язык не слушается? А может, ты просто идиот? — Мужчина гогочет и крутит пальцем у виска.

Мне стоит огромных усилий не вцепиться в эту вонючую глотку. Его похотливый взгляд скользит по мне, и я чувствую себя так, словно меня обливают помоями. Но вот глаза негодяя останавливаются на моем кармане с торчащим из него кончиком светлого платочка, очень заметным на фоне темного платья. В платок завернута луковица пуйи.

Я пытаюсь увернуться, но итальянец все-таки умудряется выхватить платочек вместе с луковицей.

— Ого! Тогда я возьму вот это!

Он отбрасывает мою соломенную шляпу на гору очистков. Джек тут же подбирает ее. Лицо у братишки белое как полотно.

Мужчина осторожно разворачивает платочек, надеясь найти в нем монетки. Он нюхает луковицу пуйи — и резко отдергивает руку. Луковица воняет потными носками.

— Фу, проклятье! Что это?

Один из его друзей пробует поскоблить луковицу:

— Похоже на мужские яйца.

Наш обидчик громко смеется, но постепенно начинает сомневаться, не верна ли догадка его приятеля, — и его гадкий смех стихает.

— Вообще-то, да…

— Это мошонка фермера, который пытался выдать цесарку за обычную курицу. — Жутковатая фраза слетает с моих губ раньше, чем я успеваю подумать. — В Китае есть много способов проучить обидчика. — Я выпрямляюсь и, глядя на итальянского подонка с презрением и отвращением, продолжаю: — Но тому фермеру еще повезло — у него уже было пять сыновей, и он не собирался заводить новых.

Итальяшка вмиг бледнеет и стоит молча, открыв рот. В следующий момент в дверях появляется та самая официантка с каштановыми локонами. Она недовольно щурится:

— Долго вы тут еще дымить будете?

Я использую момент замешательства, чтобы выбить луковицу пуйи из лапищи мерзавца. Шляпу напяливаю уже на бегу.

Надеюсь, они не погонятся за нами.

* * *

К тому времени, когда мы наконец добираемся до шоколадного бутика дю Лаков, я чуть не сворачиваю себе шею, постоянно оглядываясь. А ноги болят так, что хочется выкинуть мамины туфли в ближайший мусорный контейнер. Но если я сейчас сдамся, все мои мучения окажутся напрасными. И я решаю потерпеть еще немного.

Магазин находится в самом конце фабрики, представляющей собой кирпичный цех, занимающий целый квартал. В витринах на нарядных блюдах и подносах выставлены всевозможные виды шоколада и изделий из него. Джек, не мигая, восторженно таращится на них.

Каждый кусочек украшен разноцветными драже, всевозможными цветочками из сахарной мастики и даже блестками. Подумать страшно, сколько стоит эта великолепная композиция для витрины!

— Я такой красоты никогда не видел, — завороженно шепчет Джек.

— Ну тогда пошли в магазин.

Я открываю дверь — и нас окутывает сладкий аромат жженого сахара.

За прилавком стоит сама мадам дю Лак. Она смотрит на нас, и ее маленький ротик съеживается до размеров точки. А кто сказал, что будет легко? Выражение лица хозяйки — дополнительный вызов для меня.

Тучная клиентка, с которой она явно щебетала уже долгое время, замолкает на несколько секунд, презрительно смотрит на нас, а затем снова продолжает свой монолог, но уже гораздо тише. Однако мраморные полы усиливают эхо, и мы все хорошо слышим:

— Раньше она брала за уборку два доллара. А теперь хочет целых три! Взвесьте мне пять кусочков нуги и еще пять — с медом. И в довершение всего, требует, чтобы мы приехали за ней на машине, а потом отвезли обратно. А живет она, между прочим, вдаль-нем конце улицы Слот, представляете? Я что — жена Рокфеллера?! Нет, ленточкой перевязывать не надо, не утруждайтесь. Вот как жить при таких расходах?!

Джек боязливо хватает меня за подол. Я наклоняюсь к нему и спокойно говорю:

— Выбери один любой кусочек, только ничего не трогай руками.

Кивнув мне, он засовывает руки в карманы. Затем обходит весь магазин, изучая каждый прилавок.

Мадам дю Лак переглядывается с девушкой примерно моего возраста, стоящей за соседним прилавком. Та все это время вела себя так тихо, что я даже ее не заметила

Маленькие ушки девушки похожи на розовые морские ракушки. За них заправлены две туго заплетенные светлые косы, аккуратно лежащие на отглаженном белоснежном фартуке. Глаза у нее почти фиолетовые и такие же безучастно-наивные, как у коровы, которую я однажды видела, когда та жевала траву среди могильных плит. Девушка встает напротив Джека: она, видимо, хочет проследить, чтобы он, не дай бог, ни до чего не дотронулся.

Пальцы моих ног сжимаются. даже помощница продавщицы выше нас по статусу.

И вот наконец толстуха уходит в облаке своего парфюма. Мадам дю Лак направляет на меня палец и произносит ледяным тоном:

— Мы уже закрываемся!

В этот же момент Джек показывает на шоколадку, похожую на костяшку домино. Девушка со скучающим видом берет в руки щипчики.

— Погодика-ка, Элоди! — Мадам дю Лак тут как тут. — Двадцать центов, пожалуйста!

Двадцать центов?! Да за эти деньги я могла бы купить двадцать шоколадок в обычном магазине!

Презрительная улыбка появляется на лице девушки, стоящей за прилавком, когда она видит мое удрученное выражение лица. Мне приходится проглотить и эту горькую пилюлю.

— А что можно купить на пять центов? — на чистейшем английском спрашиваю я.

— Ну, могу предложить cacahouetes[6]. Хватит на два орешка, — говорит мадам дю Лак, показывая мне на целую вазу арахиса в шоколаде.

Кака… Что? Господи, здесь даже арахис в шоколаде какой-то особенный!

Джек старается не показать своего разочарования, но изо всех сил сжимает ладошки в кулачки. Мадам дю Лак стоит молча. Я понимаю, что она ждет, когда я заплачу. Меня бросает в жар, но я тут же напоминаю себе, что в «Книге для начинающих бизнес-леди» говорится, что человек должен оставаться непотопляемым перед лицом невзгод, как пробка в бочке с водой.

Подхожу к кассе и хладнокровно отдаю свою единственную монетку в пять центов. Благодаря каблукам, я выше, чем владелица магазина.

Она молча смотрит на монету, не притрагиваясь к ней. Может, она думает, что деньги фальшивые? Или что через них ей передастся бубонная чума?

Посомневавшись еще немного, она все-таки берет монету двумя пальцами и кладет в общую кассу. Я внутренне ликую. Не такая уж ты и особенная, крыса карамельная! Возможно, у тебя на шее больше золота, но в