Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

уже перевалило за четыре часа, а это значит, что заниматься этой беременной должна я как дежурный врач. Анамнез собрала с горем пополам, ибо мадам имела проблемы с памятью. Но что-то вспомнила. Например, что у нее пятеро детей. Кажется, в детдоме. Вроде бы. Аборты не считала. Последний раз выкидыш был год назад в четыре месяца, но она на учет не вставала, никуда не обращалась. В туалет выбросила. С этой беременностью тоже поздняя явка: в двадцать три недели только первое УЗИ сделали. И вот ребенок шевелиться перестал:

– А когда перестал шевелиться?

– Ой, да ну не помню. Может, неделю назад. Может, две.

Вскрыла плодный пузырь: воды густые, темно-зеленые, почти черные, с отвратительным запахом. Уж насколько я к запахам разным привычная, но тут прям замутило. На окситоцине родила пациентка за три с половиной часа. То, что родилось, сложно было назвать плодом, ибо ткани уже подверглись распаду. Кости черепа стали совсем мягкие. Кожа мацерировалась и почти слезла во время родов, одни лохмотья висели. Внутренние органы тоже практически разложились, весь животик раздутый. Обычно мертворожденных мы заворачиваем в пеленку и передаем в патанатомию на исследование. Здесь пришлось искать какую-то емкость, чтобы остатки не растеклись случайно. А мать… Мать на следующий день с трудом вообще вспомнила, зачем сюда приехала. Домой, правда, не сильно рвалась, весь курс антибиотиков прошла. Забирали ее опять машиной из района: встречать было некому.

Иногда смотрю на таких пациенток, которые беременеют каждый год, которым дети, по сути, не нужны, и думаю: где эта пресловутая справедливость? Почему эти – как кошки, а хорошие, практически здоровые девочки годами бесплодие лечат?Про верность

Когда-то несколько месяцев я работала в гинекологическом отделении многопрофильной клинической больницы. В обязанности гинеколога, кроме основной работы, также входили консультации пациентов, экстренно поступивших в другие отделения. Чаще всего, это было отделение острого нарушения мозгового кровообращения (неврология с инсультами) и сосудистая хирургия. Первым был необходим осмотр гинеколога для оформления квоты на высокотехнологичную медицинскую помощь в Москву. Вторым – запись об осмотре в истории болезни для периодических проверок страховой компании.

Очередной вызов. Иду в хирургический корпус, поднимаюсь в сосудистую хирургию. Абсолютно стандартная ситуация: пациентка с тромбозом. Возраст восемьдесят шесть лет. У гинеколога не была двадцать лет, судя по всему.

Тут для понимания ситуации объясню, что такой осмотр лишь отдаленно напоминает нормальную диагностику. Гинекологического кресла нет. Есть, конечно, некоторое подобие высокой кушетки, которое трансформируется при необходимости в нечто похожее на кресло. Но высота его не регулируется, а толпы желающих водрузить восемьдесят килограммов бабушки на кресло не наблюдается. Поэтому осмотр производится в палате, на кровати. Что можно увидеть в зеркалах в темноте? Ничего. Нащупать руками матку и остатки яичников в восемьдесят лет на той же кровати – тоже из области фантастики. Но формально осмотр необходим. Поэтому всем поголовно (за исключением тех, у кого не осталось ни матки, ни придатков) назначалось УЗИ органов малого таза, хоть для какой-то объективности.

Беру историю болезни. Нахожу палату. Прошу двух соседок погулять по отделению. Опрашиваю женщину, все стандартно. Дохожу до гинекологического анамнеза.

– Сколько было беременностей?

– Ни одной.

– Не получалось?

– Да не замужем я.

– Я могу вас осмотреть? Вы половой жизнью жили?

– Нет. Любимый в 1945 году на фронт уехал, да там и погиб через два месяца. Восемнадцать лет ему было. Мне тогда только-только шестнадцать исполнилось. А потом больше никого и не встретила.

– За всю жизнь никого – никого?

– Нет, дочка. Никого больше так полюбить и не смогла. Нас у мамы пятеро было. С племянниками всю жизнь возилась, а свою семью так и не создала…

Непредсказуемое предлежание

Надя поступила к нам в отделение патологии беременности с кровянистыми выделениями, по УЗИ – краевое предлежание плаценты. Кровопотеря при поступлении около пятидесяти миллилитров, и, в принципе, дежурная бригада была уже готова ехать в операционную. Срок двадцать четыре недели – плод хоть и жизнеспособный, но прогнозы… В общем, бдили всю ночь. К утру в результате терапии остались только мажущие кровянистые выделения.

Надя пролежала у нас месяц. Вроде стабилизировали, рискнули выписать домой, к слову, за сотню километров от роддома. В тридцать недель случился рецидив, скорая помощь с мигалками снова привезла Надю к нам. По УЗИ – все то же краевое предлежание. Разговариваем с беременной, объясняем, что в случае повторного кровотечения предстоит кесарево сечение. Помню, Надя очень расстраивалась из-за возможного кесарева. Первого сына родила через естественные родовые пути. Второго очень хотела таким же способом.

Месяц проходит – Надя у нас. Делаем УЗИ, плацента к тому времени немного поднялась, в диагнозе значилось уже «низкое расположение плаценты». В тридцать шесть полных недель мы Надю отпустили домой.

Беременная приехала через две недели с дородовым отхождением околоплодных вод. УЗИ показало, что край плаценты находится на четыре с половиной сантиметра выше края внутреннего зева. В истории остался диагноз «низкого расположения плаценты». Хотя еще бы полсантиметра, и он был бы снят. А мечта Нади родить самостоятельно исполнилась – плацента вела себя в родах крайне прилично, как и ее хозяйка, собственно. Сынишка родился не очень крупным, 2900 грамм, зато на восемь баллов по Апгар. На четвертые сутки обоих выписали домой на радость уже дважды папе и старшему брату.По лезвию ножа

В первый раз Эля рожала у меня по дежурству в 2016 году. Поступила в родблок со схватками, околоплодные воды отошли уже в отделении. Предполагаемый вес по УЗИ поставили 3800 грамм, внешне по нашим замерам плод предполагался примерно таким же. Роды длились больше пятнадцати часов. Немного болела голова, однако давление было нормальным. Потужной период длился около сорока минут, но результат того стоил: в девять вечера Эля родила щекастого мальчишку весом 4400 грамм. Обошлось, к счастью, только эпизиотомией. Восемь из девяти баллов по Апгар.

На выписку Эля подарила мне огромный букет лилий. Я не люблю эти цветы из-за очень резкого запаха: полчаса в одном помещении с ними, и голова просто раскалывается. Так вот те лилии вообще не пахли и две недели исправно стояли в вазе.

Через месяц после родов Эля добавила меня в друзья в одной из социальных сетей, и периодически в ленте мелькали фотографии маленького бутуза. Второй раз Эля забеременела в 2019 году. Написала, что хотела бы у меня рожать. Но, к сожалению, к моменту ее поступления в отделение патологии я была на длительном больничном. Порекомендовала коллегу, у которой в итоге Эля благополучно родила еще одного мальчишку, весом 3650 грамм.

Спустя два года у Эли начались очень сильные головные боли. Обследования, бесплатные и платные неврологи, подбор терапии… После того, как Эля однажды на работе потеряла сознание, сделали