Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Придурок! — заорал Броуди. — Эта хрень доллар пятьдесят стоит!

— Да что ты?

— Да!

— Тогда смотри сюда!

Нок вырвал у него пакет с мини-маффинами, мастерским быстрым движением, перенятым у Люка, поднял в воздух и высыпал оставшиеся пять штук себе в рот.

— Козел!

— М-м, — с трудом выдавил Нок, жуя выпечку со сплошными консервантами. Крошки изо рта полетели прямо в лицо Броуди. — Вкуснятина!

Тот бросился с кулаками, однако Нок успел уклониться. Торшер повалился на пол.

В дверь уже барабанил мистер Хьюз.

— Ребята! Какого черта у вас происходит?! Откройте немедленно!

— Теперь из-за тебя у нас будут проблемы!

— Не из-за меня, а из-за тебя, урод!

— Откройте, я сказал!!!

Нок, слегка пристыженный, отпер дверь, держа полупережеванную массу за щекой. Мистер Хьюз с порога обвел взглядом их обоих и капающую с кровати на белый ковер оранжевую жидкость.

— Будем надеяться, у них все обработано составом от пятен, — прорычал он. — Ну-ка быстро пришли в себя! Жду вас внизу. Мне не так много платят, чтобы за вами дерьмо разгребать!

Дверь захлопнулась. Когда шаги в коридоре стихли, Нок медленно повернулся.

— Лучше скажи ей сам, — предупредил он, проглотив все, что оставалось во рту. — Или это сделаю я.

Когда после довольно напряженной трехчасовой поездки мистер Хьюз наконец высадил Нока, день был уже в разгаре. Дома пахло по-воскресному: рубленым чесноком, тушащимися томатами и особенно — готовящимся в духовке ананасным пирогом. Мама стояла в кухне перед открытыми летнему ветерку окнами, длинной деревянной ложкой помешивая сливочный соус в большой кастрюле. Лицо, обернувшееся на шум открывшейся задней двери, было слегка красным, как будто от слез — хотя, возможно, просто долго стояла у плиты в жару.

— Да это же мой будущий Пикассо! — Мама положила ложку на подставку в виде штата Техас, которую Аннмари и Сэл привезли в качестве сувенира из поездки в Остин, и шагнула обнять сына.

— Да ладно тебе, мам, — проговорил Нок поверх головы Джуди — он так вымахал, что та теперь едва доставала ему до плеча. — Подумаешь, большое дело…

— Ничего не ладно! — Взяв ленточку и разглядывая ее, она взволнованно воскликнула: — Цвет и текстура — один в один как у персидского шелкового ковра девятнадцатого века, который вчера девушке из Айовы оценили в тридцать тысяч в «Охотниках»!

— Это же не настоящий шелк, ма…

— Все равно, прелестная вещица!

— Придется теперь делать портфолио, — вздохнул Нок. — Ничего не дается даром…

— «Портфолио»? Но это же чудесно! Тед! — крикнула мама в открытое окно. — Иди сюда! Нок будет делать портфолио!

Отец примчался, не сняв даже наколенников для работы в саду.

— Что случилось?! Почему ты кричишь?

Та показала ленточку.

— Нока выдвинули на региональный конкурс!

Папа полез в карман за очками для чтения, нацепил их и внимательно осмотрел награду.

— Ну, это что-то!

— Не могу дождаться вечера, чтобы отметить твой успех! — Джуди сжала руки Нока двумя своими, ее голубые глаза наполнились слезами. — Просто чудо! Анн-Арбор, штат Мичиган!

— Э-э, кстати, мам… — Он опустил взгляд на ее мягкие, сухие ладони. — Понимаешь, одна моя подруга… тоже победила вчера и пригласила меня отпраздновать к ним. У ее тети свой ресторанчик…

— О… — Мать моргнула. Ее пальцы ослабли. — Сегодня вечером?

— Ну… в общем, да. И я уже сказал, что приду. В смысле, обещал, понимаешь? Но я могу вернуться домой пораньше, без проблем. К десерту успею.

— Нет-нет! — Она через силу улыбнулась, хотя на лице читалось напряжение. Тед, протянув испачканную в земле руку, слегка сжал плечо жены. — Не стоит, милый. Ты заслужил пойти куда-нибудь развеяться в такой чудный воскресный вечер.

— Видит Бог, твой брат этим постоянно пользуется, — проворчал отец. — Ты вообще что-нибудь слышал от него в последнее время, Нок? Не в курсе, удостоит он нас сегодня своим присутствием?

— Нет, мы не разговаривали.

Это была чистая правда. После ссоры с Аннмари тот притих, почти не появлялся дома, а если и приходил, то посреди ночи, пьяным и к беседам не был расположен. И пропустил уже три воскресных ужина подряд.

— Надеюсь только, что он не забросил учебу, — проговорила мама, будто прочитав мысли Нока. — Он чаще ночует у Кэрри, чем в собственной кровати.

— Если бы не эта девушка, — заметил отец, снова натягивая садовые перчатки и направляясь обратно к двери, — кто знает, по какой дорожке Люк мог бы покатиться.

Нок хотел было им сказать, но потом передумал и промолчал. Ему самому часто приходили тревожные мысли — где Люк проводит ночи, раз они с Кэрри расстались. Однако если родители пока не в курсе, лучше им узнать об этом от кого-нибудь другого.

— Повеселись там сегодня, сынок, — сказала Джуди. — Я оставлю тебе немного еды на всякий случай.

— Ты точно не против, мам? — заколебался Нок.

Он в нерешительности торчал посреди душной, пропахшей восхитительными ароматами кухни, чувствуя себя не в своей тарелке. Он никогда не отличался особыми успехами ни в учебе, ни в спорте, но, по крайней мере, всегда был хорошим сыном, что есть, то есть…

— Ну конечно, милый, — мягко проговорила мама. Пахнущая чесноком ладонь коснулась щеки Нока, однако глаза вновь наполнились слезами. Отвернувшись, Джуди вновь взяла ложку и принялась помешивать соус.

Ресторанчик тети Абрихей, «На берегу Красного моря», располагался в одноэтажном торговом центре, втиснувшись между маникюрным салоном и индийским магазинчиком. Отец не позволил бы взять свой «Бьюик», чтобы ехать так далеко, пришлось добираться на двух автобусах с пересадкой. К тому времени, как Нок оказался на месте, вечеринка была уже в разгаре. Ресторанчик наполняли гости. Он представлял собой небольшое квадратное помещение с черной плиткой на полу и красными занавесками. На фуршетном столе у одной из стен, застеленном белой бумагой, громоздились подносы с едой. Заметив вошедшего Нока, Абрихей протиснулась через толпу и встретила его у двери.

— Ого, — проговорил он, оглядываясь. — Твоя тетя умеет закатывать вечеринки.

— А! — Девушка махнула рукой в сторону всех, выстроившихся у стола, сидевших, попивая чай или вино, и собравшихся у телевизора над барной стойкой, показывавшего европейский футбол. — Это всё родственники.

— Ничего себе! А я думал, у меня их много.

— Ну, не в буквальном смысле. Большинство из них мне на самом деле не родня, просто мы называем так друг друга. Родители все время нам внушают, что здесь, в Америке, мы, эритрейцы, как одна большая семья. А потом удивляются, почему это мы не хотим выходить замуж за мальчишек, которых всю жизнь привыкли считать кем-то вроде