Мой любовник не смотрит мои сторис - Ксения Шашкова

66

Мы вышли из метро. Я хотела пойти во «ВкусВилл», но Матвей сказал: «Давай сначала в “Перекресток”».

Мы направились в «Перекресток». Я хотела купить бутерброд, но возле витрины с готовой едой он напомнил мне, что в квартире его старшей сестры нет микроволновки, поэтому мне придется есть холодное. А еще – что бутерброды в «Перекрестке» очень плохие. Он сказал:

– Пойдем во «ВкусВилл».

Я ответила:

– Хорошо.

Про себя я раздраженно подумала: «И зачем ты повел меня в “Перекресток”? Я ведь сразу хотела идти во “ВкусВилл”».

Пока мы молча и напряженно передвигались между магазинами, я порадовалась, что это наша последняя встреча. Несмотря на то что я испытывала много удовольствия в сексе и переписке, такие эпизоды регулярно показывали, что мне тяжело с ним. У меня копилась эмоциональная усталость: наша ситуация гарантировала мне постоянные качели, и я уже просто уставала испытывать столько чувств – и эйфорию, и вину, и страхи.

Предвкушая освобождение, я немела внутренне – я была в шоке, что мне придется закончить, отпустить его, когда мы так глубоко проникли друг в друга, так слиплись.

Во «ВкусВилле» я купила бутерброд с индейкой и кофе. Попросила подогреть мне сэндвич и сразу начала его есть – я шла на встречу к нему уже голодная.

– Я голодная, – прокомментировала я ему. Он как раз расплачивался на кассе и бросил мне:

– Я так и понял.

Мы вышли из «ВкусВилла» и прошли по залитому солнцем скверу. В сквере я заметила мамочек с колясками и остатки черно-белого снега. Подумалось: «Снег еще, а я почти голая…»

Мы поднялись на третий этаж.

В квартире было душно. Он побежал открывать все окна, а потом сразу атаковал меня. Начал целовать, трогать грудь и сжимать мои ягодицы. Его напор был таким сильным, что мне почти не оставалось никакого пространства, чтобы ответить. Мне хотелось либо сразу перескочить прелюдию, либо о чем-нибудь поболтать. Но на самом деле я полюбила, когда власть у него, когда у меня нет никакого влияния.

Он раздел меня до стрингов и спросил:

– А ты не хочешь раздеть меня тоже?

Мне было лень – Дима почти всегда раздевался сам, и меня взбесила просьба Матвея, но я послушалась.

Матвей постелил на диван сестры огромное полосатое оранжевое полотенце. Мы легли на него. Он сказал мне:

– Какие классные стринги, мне они нравятся. Доставай презерватив.

Я достала. Именно он научил меня надевать его – Дима всегда делал это сам.

Первое мгновение контакта было прекрасным. Если до этого я не чувствовала особого возбуждения, скорее смущение, то теперь я начала наслаждаться. Мне нравилось, как он двигался во мне.

Он закинул мои ноги себе на плечи. Потом взял меня, стоя сзади. Потом спросил:

– Как бы ты хотела теперь?

В прошлый раз я сделала ему полушутливое замечание, что он никогда не предупреждает меня, в какой позе он хочет продолжить, а просто меняет ее.

И этот вопрос растрогал меня на мгновение – как будто он старался быть лучше ради меня.

Я сказала ему, что хочу либо в миссионерской, либо где я сверху. Он помедлил, подумал, а потом положил меня в «ложку» – это его любимая поза. Я пришла в восторг. Это так похоже на него: спросить, но сделать по-своему.

Потом я была сверху, но двигался он. Мне было очень приятно, но чего-то не хватало. Он увеличил интенсивность своих движений, и я испытала оргазм. Он продолжил двигаться, и в какой-то момент сказал мне:

– Я сейчас кончу.

Мы легли рядом. Он был весь в поту и тяжело дышал. Его лицо с закрытыми глазами казалось мне невероятно красивым. Его ноздри слегка раздувались, а губы были приоткрыты. В этот момент я хорошо осознавала, как сильно люблю его и как сильна моя страсть к нему.

Он попросил закинуть на него ногу, и мы еще немного полежали так в обнимку.

Потом он сказал:

– Пошли в ванную.

В квартире его сестры была классная ванна – просторная и удобная, не то что в нашей с Димой квартире.

Я залезла в нее и пошутила:

– Блин, как мне тут нравится! Все, я передумала, мы не расстаемся.

Он тоже рассмеялся. Мы лежали друг на друге. Потом сидели друг напротив друга. Потом я легла на него, и мы стали целоваться. Было так приятно лежать на нем в теплой воде. Это он тогда придумал на нашем втором свидании залезть в ванну, и это было потрясающе. Лучшее проявление нашего с ним слияния, по-утробному беззаботного и сладкого.

Продолжая сидеть в ванной, мы начали болтать, и он сказал, что не понимает тех, кто ездит куда-то в отпуск, а в особенности в какую-нибудь Турцию в олл инклюзив.

– А это как раз мы так ездим, – заметила я и спросила, не интересно ли ему исследовать города, музеи, выставки и прочее.

Он ответил, что нет. И я в очередной раз убедилась, что Дима с его интересом к культуре и общественной жизни подходит мне гораздо больше.

Он пожаловался, что чувствует себя никем в своей семье. Одна сестра – архитектор, другая – режиссер. Мужья сестер – сценарист и видеограф. «И я, – заключил он, – какой-то там инженер-лаборант». Мне стало его жалко.

Я спросила Матвея, считает ли он себя общительным. Отчасти я задала этот вопрос, чтобы смягчить свою вину оттого, что мы расстаемся из-за меня. Я хотела убедиться, что он не одинок.

Он ответил:

– Да, я общительный.

– Сколько у тебя друзей, с которыми ты периодически общаешься? Десять?

– Я не знаю, – он покачал головой. – Да, я общительный, но я ведь ни с кем не говорю по душам, серьезно. Я лишь шучу шутки – я избегаю жизни.

– Давай вылезать, – сказала я.

Мы вылезли. Он дал мне какое-то маленькое полотенце. Я вытерлась им, вернулась в комнату и надела розовую сорочку, которую он просил меня взять с собой, потому что она ему нравилась.

Мы доели наши бутерброды. Он ругался на свой, приговаривая, какой он паршивый. Даже вытащил из него нелюбимые помидоры, но это все равно не улучшило качество бутера. Я допила остывший кофе. И заметила, что он умеет жить здесь и сейчас в