БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков

А вот Мишу, и тем более Аркадия, перспектива разменять музыкальные гаммы на гамма-облучение не прельщала никоим образом.

– Товарищ старший прапорщик, а можно выбрать не ракетные, а, например, десантные войска? – робко и с тревожным ожиданием спросил Аркаша, продолжая, на всякий случай, руками бережно охранять покой будущих поколений.

– Рабинович, ну ё твои верхние полушария. Ты на себе посмотри. Какая из тебя, нна, десантура, нна, с таким бараньим весом. Вот сбросят тебя с парашютом над линией фронта, и если ветер занесет в тыл противника, то расстреляют как диверсанта, а если в наш тыл, то как дезертира. – Настроение прапорщика постепенно окрашивалось в философско-снисходительную палитру, речь текла уже мирно и безмятежно, и ничего не предвещало беды.

Как вдруг один из десяти призывников в шеренге, желая что-то спросить, произнес это:

– Товарищ старший прапорщик Голо́вка, а разре… – и осекся, как будто невидимая гильотина отрезала ему язык прямо на букве Е. Лучше бы она это сделала раньше – до неправильного ударения в фамилии старшины роты, а еще лучше – раньше, где-нибудь в классе восьмом, сразу после «звони́т, а не зво́нит». То, что орфоэпия, наука о правильном произношении слов – это наука, написанная кровью, старший прапорщик Головко начал доказывать незамедлительно. Сначала он, как осень в ракетных войсках, за секунду стал багровым и минуту ничего не говорил, а только молчаливо хватал воздух ртом, наполняя беззвучно свою черепную коробку обсценной лексикой.

Месть была жестока. Причем сразу для всех десятерых. Как в Золотой Орде. Облажался один, башку отрубали всему десятку. В армии это главный воспитательный прием для провинившегося. Важно не наказание, которое он получит от начальника, а то, что с ним сделают вечером остальные девять негритят. В нашем случае это даже было страшно представить. Под звуки марша «Прощание славянки» лица неславянской внешности многонационального подразделения в трусах, с ведрами и тряпками были отправлены на устранение Всемирного Потопа в военкоматовский сортир. Если вам кажется, что после туалета для посетителей в полку ДПС или единственной биотуалетной кабинки на всероссийском фестивале пива вы видели всё – вы глубоко заблуждаетесь. До военкоматовского туалета. Вы. Не видели. Ничего. У жильцов близлежащих к военкомату домов есть народная примета. Если в воздухе стоит запах хлорки – значит, старшину роты снова кто-то назвал Голо́вкой. А Головко хлорки для такого случая не жалел. От такой концентрации из туалета сбегали не только все бактерии и вирусы, но и молекулы кислорода.

Прошло два часа. Многонациональное и многострадальное подразделение продолжало переносить все тяготы и лишения воинской службы. Хлорка была везде. В глазах, носах, на коже и даже уже начала отравлять мысли.

– А может все вернуть назад, Без Булды… блин, как там, – кашляя и выжимая тряпку, вслух размышлял Аркадий.

– Блин, тебя тоже бабка сюда перенесла? – вдруг разволновался Миша. – Без Булдырабыз, она сказала.

– Без Булдырабыз, верните нас назад, пожалуйста, – чуть ли не хором, как мантру, начали повторять раз за разом Аркаша и Михаил.

Не помогало.

– Блин, а что это обозначает? – задумался Аркадий.

– «Мы можем»! – вдруг встрял Алмаз Байрамгулов, призывник из Башкирии.

Было непонятно, то ли у него бланши под обоими глазами, то ли он все-таки «пчеловод» с рождения. Поэтому, что ему удалось поменять на смелость и отвагу, оставалось для всех загадкой.

– А как будет «мы не можем»? – задумался Михаил.

– Без Булдырмайбыз.

– Без Булдырмайбыз! – громко крикнули Аркадий и Михаил.

Вдруг в туалет вбежал дежурный и приказал всем срочно строиться для сверки личных дел. Аркаша и Миша с надеждой переглянулись.

В коридоре стоял подполковник секретного отдела со стопкой документов.

– Иванов.

– Я.

– Гаврилов.

– Я.

– Рабинович.

– Я.

– Хм. Рабинович? – как-то удивленно повторил секретчик и отложил личное дело вниз стопки.

– Байрамгулов?

– Я.

– Кац.

– Я.

– Кац? – еще сильнее удивился подполковник. – Так… всем разойтись.

Через двадцать минут в туалет зашел старший прапорщик Головко и громко рявкнул:

– Рабинович, Кац – на выход. Одевайтесь в свою гражданку и домой. Закончилась ваша служба в ракетных войсках, дрыщи. Так и уйдете девственниками, не испытав дембельского оргазма…

Как-то не особо проникшись масштабом такой утраты, Михаил и Аркадий бросили тряпки и направились к выходу. Они шли мимо охреневших, с щетками и ведрами в руках будущих защитников Родины, в глазах которых, кроме хлорки, стояло невыносимо горькое сожаление о недостаточной интеллигентности своих фамилий.

Прошло два месяца. Москва. Международный конкурс имени Чайковского. Номинация «Скрипка», финал. Аркадий Рабинович играл каденцию Витольда Гертовича, которую ни в Советском Союзе, ни в России ввиду невероятной сложной техники не исполнял никто. Зал замер на полувдохе, а великие композиторы на портретах, наоборот, задышали часто и взволнованно.

Скрипка пела и создавала в воздухе невероятную палитру звуков, казалось, само волшебство управляет смычком Аркадия, а где не хватало волшебства – Аркашу подстегивал до сих пор стоящий в голове запах хлорки. Последняя нота, как контрольный выстрел – зал выдохнул и взорвался аплодисментами. Все встали. За исключением пожилой дамы восточной внешности со странными желто-зелеными глазами. «А из него будет толк, – улыбнулась она. – Без Булдырабыз»

Моя знакомая Лола – бизнесвумен.

Ее позвали на конференцию, она должна рассказать миру «как раскрутить собственный бизнес при помощи инстаграма[5]».

Я тоже приглашена, сижу в первом ряду и подбадривающе ей улыбаюсь.

Она про все рассказывает.

Сперва строго говорит о том, что в основе всего лежит… этот, как его там… качественный контент. Потому что если фотографии в инстаграме не качественные, то и смотреть его никто не будет. А если смотреть никто не будет, то и шмоточки вашего дизайна никто не купит. Поэтому девочки, берем ручки и записываем – контент наше все.

* * *

Мы познакомились в поезде. Вместе плацкартом из Набережных Челнов в Москву путешествовали.

Я – из командировки, Лола – покорять столицу. В руках небольшая сумка, чуть-чуть исподнего и переобувка, на случай, если сразу в клуб.

Красивая и предприимчивая. Мама съехалась с очередным бухариком – назад дороги нет, а жить негде.

Хорошая девчонка, прицелы сбиты, но в общем правильная и смешливая. Я ее к себе пригласила, туда-сюда, а там посмотрим.

Она гостеприимством не злоупотребила, но это сразу понятно было.

Довольно быстро подцепила себе дядю с пузой и к нему переехала.

Но ко мне часто приходила, за советом. Деньги есть, грудь недавно сделала, в фитнес по пять раз в неделю, но ей хотелось большего. Она