Чтобы ты не потерялся на улице - Патрик Модиано

— Так вы пишете книгу о Сен-Ле-ла-Форе? Хорошая идея…

— О… брошюру… для серии о населенных пунктах Иль-де-Франса…

Он искал еще деталей, которые внушили бы доверие этому доктору Вустраату.

— Например, я посвящу целую главу таинственной смерти последнего принца Конде.

— Я вижу, вы хорошо знаете историю нашего городка.

И доктор Вустраат смотрел на него своими голубыми глазами и улыбался ему, как пятнадцать лет назад, когда выслушивал его у него в комнате в доме напротив. Был ли у него грипп или одна из детских болезней с такими сложными названиями?

— Мне нужны и другие сведения, не исторические, — сказал Дараган. — Анекдоты, например, касающиеся тех или иных жителей городка…

Он сам удивился, что смог произнести до конца и уверенно такую длинную фразу.

Доктор Вустраат, казалось, задумался, устремив взгляд на полено, тихонько догоравшее в камине.

— У нас в Сен-Ле были артисты, — сказал он, покивав, будто освежая память. — Пианистка Ванда Ландовска… И еще поэт Оливье Ларронд…

— Вы позволите, я запишу имена? — спросил Дараган.

Он достал из кармана пиджака шариковую ручку и блокнот в молескиновой обложке, с которыми не расставался, с тех пор как начал писать книгу. Он заносил туда обрывки фраз, возможные названия для своего романа. Очень старательно, большими буквами он написал: ВАНДА ЛАНДОВСКА. ОЛИВЬЕ ЛАРРОНД. Хотелось показать доктору Вустраату, что он работает прилежно.

— Спасибо вам за сведения.

— Мне наверняка вспомнятся и другие имена…

— Это очень любезно с вашей стороны, — кивнул Дараган. — А вы случайно не помните какого-нибудь происшествия, случившегося в Сен-Ле-ла-Форе?

— Происшествия?

Доктора Вустраата явно удивило это слово.

— Речь не о преступлении, конечно… Но что-то темное могло здесь произойти… Мне говорили об одном доме, прямо напротив вас, где жили странные люди…

Ну вот, он затронул волнующую его тему быстрее, чем ожидал.

Доктор Вустраат снова уставился на него голубыми глазами, в которых Дарагану почудилась какая-то опаска.

— Что за дом напротив?

Он подумал было, что зашел слишком далеко. Но с какой стати, в конце концов? Разве он не выглядел старательным юношей, желающим написать брошюру о Сен-Ле-ла-Форе?

— Дом чуть справа… с большим навесом…

— Вы говорите о Лепрозории?

Дараган и забыл это название, от которого у него кольнуло в сердце. На миг ему показалось, будто он проходит под навесом дома.

— Да, именно так… Лепрозорий… — И, произнося эти четыре слога, он вдруг ощутил какую-то дурноту или, вернее, страх, словно Лепрозорий был связан для него с дурным сном.

— Кто рассказал вам о Лепрозории?

Вопрос застиг его врасплох. Наверно, лучше было бы сказать доктору Вустраату правду. Ему следовало сделать это сразу, еще на крыльце. «Вы лечили меня, давным-давно, в детстве». Но нет, он почувствовал бы себя самозванцем, присвоившим чужую личность. Тот ребенок сегодня казался ему чужим.

— Мне рассказал о нем хозяин ресторана «Эрмитаж».

Он ляпнул это наобум, чтобы выиграть время. Существовал ли еще этот ресторан, а может быть, он и вовсе существовал только в его воспоминаниях?

— Ах да… ресторан «Эрмитаж»… я думал, что теперь он называется иначе… Вы давно знаете Сен-Ле?

Дараган ощутил головокружение, то, что накатывает, когда вы готовы сделать признание, которое изменит ход вашей жизни. Стоя на вершине, достаточно лишь соскользнуть, как с горки. В глубине большого сада Лепрозория как раз и была горка, поставленная, наверно, прежними владельцами, перила ее проржавели.

— Нет. Я впервые в Сен-Ле-ла-Форе.

За окнами смеркалось, и доктор Вустраат встал, чтобы зажечь лампу и помешать кочергой в камине.

— Зимняя погода… Вы видели, какой туман?.. Правильно я сделал, что разжег огонь…

Он сел в кресло и наклонился к Дарагану:

— Вам повезло, что вы позвонили в мою дверь сегодня… У меня выходной… Надо сказать, количество визитов на дому я сократил…

Было ли слово «визиты» намеком с его стороны, давал ли он понять, что узнал его? Но за пятнадцать лет было столько визитов, и столько больных принял доктор Луи Вустраат в комнатке, служившей ему кабинетом, в конце коридора, что все лица он узнать никак не мог. К тому же, подумалось Дарагану, как увидеть сходство между тем ребенком и им сегодняшним?

— Действительно, в Лепрозории жили странные люди… Но вы думаете, мне стоит вам о них рассказать?

Дарагану показалось, что за этими безобидными словами кроются другие. Так бывает по радио, когда сбиваются настройки и два голоса накладываются один на другой. Он как будто услышал: «Зачем вы вернулись пятнадцать лет спустя в Сен-Ле?»

— Можно было подумать, что над этим домом тяготеет злой рок… Возможно, из-за его названия…

— Названия?

Доктор Вустраат улыбнулся ему:

— Вы знаете, что значит «лепрозорий»?

— Конечно, — кивнул Дараган.

Он не знал, но стыдился признаться в этом доктору Вустраату.

— До войны в нем жил такой же врач, как я, он покинул Сен-Ле… Потом, когда я приехал сюда, некий Люсьен Фюрер регулярно в него наведывался… владелец ночного заведения в Париже… Народу там бывало много… Вот с того времени и появились в этом доме странные люди… до конца пятидесятых годов…

Дараган записывал слова доктора в свой блокнот. Казалось, он вот-вот откроет ему тайну его происхождения, всех этих лет начала жизни, которые были забыты, кроме одной детали, всплывающей порой из глубин, улицы, покрытой сводом листвы, запаха, знакомого имени — но не вспомнить, кому оно принадлежало, детской горки.

— А потом этот Люсьен Фюрер исчез в одночасье, и дом купил некто Венсан… Роже Венсан, если мне не изменяет память… Он всегда парковал свою открытую американскую машину на улице…

Пятнадцать лет спустя Дараган не мог точно вспомнить цвет этой машины. Бежевый? Да, наверно. С красными кожаными сиденьями. Доктор Вустраат помнил, что машина была открытая и, если ему не изменяла память, мог подтвердить ему цвет: бежевый. Но он боялся, спросив, вызвать его недоверие.

— Я не могу вам точно сказать, чем занимался этот Роже Венсан… может быть, тем же, что и Люсьен Фюрер… Мужчина лет сорока, регулярно наведывавшийся из Парижа…

Дарагану в ту пору казалось, что Роже Венсан никогда не ночевал в доме. Он проводил день в Сен-Ле-ла-Форе и после ужина уезжал. Из своей кроватки Дараган слышал, как отъезжала машина, и звук мотора был другой, не такой, как у машины Анни. Громче и глуше одновременно.

— Говорили, что он наполовину американец или долго жил в Америке… Он и выглядел американцем… Высокий… со спортивной фигурой… Он обратился ко мне однажды… Кажется, вывихнул руку…

Дараган этого совершенно не помнил. Он бы