Мой любовник не смотрит мои сторис - Ксения Шашкова
– Не помню. Почему ты сразу не сказала?
– Мне было стыдно, что я так смеюсь над шуткой другого мужчины. Но в этом ведь нет ничего такого, правда?
– Я злюсь, что ты наврала мне, – я подумал, что у тебя такое хитренькое выражение лица, потому что ты, как всегда, недовольна моими родителями, вот и спросил. А ты то «да», то «не скажу». Не ври мне, пожалуйста.
– Но ведь в том, что он прислал мне шутку, нет ничего такого?
– Конечно, нет. Я тоже шучу на работе, и женщины смеются. Больше всего я не выношу лжи.
В тот же вечер, перед сном, он показал мне шуточный рилс про то, что если женщина смеется над шутками мужчины, то она с ним спит. Мы посмеялись.
– Надеюсь, ты не обиделась.
– Ну, немного неприятно.
– Да, я понимаю. Но это просто шутка. Хотя в каждой шутке… – сказал он задумчиво. И продолжил: – Я не могу тебя контролировать. Может, ты изменяешь мне, пока Ната в садике. Откуда я знаю, чем ты занимаешься, пока я на работе!
– Зачем ты так говоришь? – ужаснулась я. – Конечно, я тебе не изменяю!
Дыхание тьмы в затылок.
21
Я сидела на скамейке в огороде у свекрови. Был прекрасный день поздней осени. Холод, свет. Желтые, красные листья на черной земле. Ветер трепал мои волосы, я куталась в огромный старый пуховик. Ната бегала по огороду за бабушкой. «Я в ловушке, я влюбилась».
Невыносимость состояния складывалась из двух составляющих. С одной стороны, я не понимала, как Матвей ко мне относится. У него была девушка, и мне казалось, что у него полно таких же переписок, как со мной, что он играет и мучает меня. С другой стороны, мне было стыдно и страшно, что я делаю что-то запретное и неправильное. Как бы я ни пыталась договориться с собой о том, что «это всего лишь флирт, а флирт – это не опасно», я видела, что проваливаюсь в самообман.
22
Я лежала на кожаном диване в гостиной свекров. Рядом играла Ната. «Я не справляюсь». Мне нужно к психологу. Я вбила в поисковик инстаграма[3] «психолог»; первой выпала девушка – «системный семейный психотерапевт», и я сразу ей написала:
«Алиса, добрый день! Я бы хотела записаться к вам на консультацию. Запрос: я замужем, учусь на психолога, появилась игривая переписка с одногруппником, что вызывает во мне много сложных переживаний, и я немного потерялась».
23
Когда мы переписываемся, реальность сужается до размеров нашего чата. Чат вымещает реальность. Там искры, восторг, там жизнь. Когда я закрываю телеграм, меня ошарашивает реальность, и в ней нет жизни для меня. Я вся утекла туда, где Матвей. Утекла, растеклась, потекла, хм – сальная ухмылочка. Когда я закрываю телеграм, мой мозг каменеет. Я хочу лишь одного – лежать на незаправленной кровати и днями напролет писать ему и отвечать ему, спрашивать его и поглощать его. Быть поглощенной им. Быть в нем. Чтобы он был во мне.
Ничто так не манит меня, как его закрытость, его неосознанность, его незнание. Его «я делаю и не думаю, я делаю и не анализирую». Меня тянет разоблачать его – обнаруживать, что на самом деле он все знает, все понимает, просто скрывает это. Но чем глубже я буду в нем, тем больше пустот мне предстоит открыть. Я буду дотягиваться до заветной полочки, шарить по ней рукой и нередко обнаруживать, что там пусто. Ни мотива, ни тайного помысла. Ничего. Разоблачать окажется некого – только себя. Мой пустой Матвей. Как же я хочу тебя.
24
С Алисой мы быстро придем к тому, что в моей ситуации есть три выхода:
1. Рассказать обо всем Диме и предложить ему более открытые отношения (риски: он может отвергнуть, разозлиться, что я скрывала, наша семья будет под угрозой).
2. Не раскрывая карт, попытаться внедрить в наши отношения ту субличность, которая оживает рядом с Матвеем. Надеть короткую юбку, приехать в кафе разными путями, потом в отель.
3. Ничего не делать, дотянуть до конца марта и отпустить эту историю.
Алиса пыталась меня спасти. Она злилась на Матвея вместо меня. Когда я рассказывала ей, что иногда в «дни тишины» он записывает и выкладывает сторисы для близких людей, которые вижу только я, она объясняла мне, что это нарушение границ; что насилие – это спектр: на одном конце он ударил тебя, на другом – не послушался, когда ты просила не писать тебе. Я понимала это и все равно находила его поступок романтичным.
У Алисы была также теория, что история с Матвеем – либо сопротивление второму ребенку – а мы с Димой уже некоторое время пытались вновь забеременеть, – либо какой-то самосаботаж, ведь у меня было все прекрасно до его появления, но моя психика не выносит счастья.
Для проверки первой теории я поговорила с Димой, и мы решили, что отложим тему со второй беременностью, раз у нас пока все равно не получается. Я испытала огромное облегчение – я хотела второго ребенка, но как картинку в инстаграме[4] и строчку в жизненном резюме «мать двоих детей». В реальности я лишь хотела – но не могла себе в этом признаться – наряжаться в короткие юбки, ходить в кафе, получать внимание. Но, испытав облегчение, я не почувствовала, что потребность переписываться с Матвеем стала меньше. Значит, этого фактора было недостаточно.
25
Тем не менее я никогда не была так счастлива в интеллектуальном плане, ибо я рождала инсайты и мысли. Я просыпалась утром, в голове роились идеи и объяснения, и я спешила их записать в заметках, а потом поделиться ими с Матвеем.
@Julia:
Любую альтернативную реальность нужно отгоревать; боли не избежать. Когда ты сталкиваешься с двумя противоположными течениями внутри себя, каждое из которых истинно, ты можешь попытаться принять оба; однако реальность не всегда подчинится, ибо соткана из ограничений, а значит, выбора часто не избежать. Придется отказываться от части себя. Главное – отгоревать это. Это истинная утрата, что бы ты ни выбрал, и не стоит от нее отворачиваться
@Julia:
Я в очередной раз увидела, что я хочу жить «без греха» и «правильно»; чтоб не было больно, стыдно, без вины и разочарования; как робот, который может выдать ответ на любой вопрос. Я хочу чувствовать только то, что не смутит меня, не выбьет из колеи, то, что я подчиню себе, объясню, проанализирую; неявное – сделать явным; больное – залечить; хаос – упорядочить… Эта попытка подчинить себе хаос мироздания обречена на провал; попытка отщепить от себя какой-то человеческий опыт, будь то война, одиночество, предательство, страсть или безумие, – тоже… все это есть я, и