Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

За край родной стоят поэты,

Бывает – на передовой.

В России – общие приметы,

По ним я тоже всюду свой.

Не в пиве дело или в квасе,

А в том, что ищешь благодать,

И местный люд хоть на Донбассе,

Хоть в Кстове – не дурак поддать.

И надо по законам жанра

Придумать тост без лишних слов,

Коль собрались три Александра —

Марфунин, Пушкин и Бобров:

За НАШУ Победу!

Во время войны надо быть со страной.

Даже не делай попытки

во время войны быть над войной:

собьют из зенитки.

Старо преданье, а не врёт

(ну, разве что совсем немножко),

про то как царь, который Пётр,

в Европу прорубил окошко.

Теперь мы знаем – что почём,

и, распрощавшись с заграницей,

окно заложим кирпичом,

оставив место для бойницы.

Нам, собратья, бояться ли

западной изоляции!..

Неужели, Америка хороша

до истерики?

Надо ль пестовать манию —

турпоходов в Германию?

Что нам сказки Италии,

Греции… и так далее.

Можно жить даже впроголодь,

не желая лавировать

в этом мире.

От Бога ведь

нас нельзя изолировать.

За нас всерьёз взялась Европа —

Запрет на экспорт (быть беде!

но торжество для русофоба)

И унитазов, и биде.

Пока что есть ещё в продаже,

Спешим с супругом в магазин,

А там уже народ на страже:

На одного дают – один!

Я подключила дочь и свата,

Сноху и зятя, двух внучат…

Привет, кредит! Прощай, зарплата,

Зато стоят красавцы в ряд —

Пять унитазов белоснежных,

Три писсуара, два бачка…

Я пыль смахну с фаянса нежно

Под мужний шёпот матерка.

Да я шучу. Хранит Европа

Сей стратегический запас.

Давно уже в глубокой… ОПА!

Им – унитазы в самый раз.

Боится Запад нас недаром,

Здесь каждый скажет, как один:

– Не запугать нас писсуаром,

И наш народ непобедим.

Ну сколько ж можно дурью маяться

И воду в решете носить,

Они ракеты запускать пытаются,

Хоть шарики не в силах запустить.

А ну, не разводите антимонии,

Нет разницы меж «Сникерсом» и «Твиксом»,

Сам факт американской гегемонии,

По-моему, накрылся медным БРИКСом.

Нет в мире поучительней истории,

Всё это пишет гениальный драматург:

Им было мало тех гарантий от Эстонии,

Так там теперь ещё и Люксембург.

Во львовской власти фигуранты,

Красиво, гордо держат марку:

– Тут к нам пробрались оккупанты,

Сожрали всю гуманитарку.

– Зачем ты бросил в дядю кирпичом, иуда?

Ну, не ребёнок, а исчадье ада.

– Я не хотел, и больше я не буду.

– Спасибо! Дяде больше и не надо.

У женщины с метлой есть два пути:

Или лететь, или мести.

На фига ты мне, нафигатор?

Навигатору я сказала,

Всё ведёшь ты меня куда-то,

Без тебя я дорогу знала.

Без тебя я дорогу знала,

А с тобой заблудилась глухо

И напрасно «ау» кричала,

Тот, кого я звала, – без слуха.

И без голоса, и без сердца,

Без любви… Без меня, короче…

Можно к этому притерпеться,

Только память мешала очень.

Но уже и она не в силах,

Отползла себе потихоньку,

И заснула. И спит так мило,

Сном обиженного ребёнка.

Нашу память будить не будем,

Нам её обнадёжить нечем…

Но найду я дорогу к людям,

На чужое «ау» отвечу.

Буду счастлива и богата

И в трёх соснах не заплутаю…

На фига ты мне, нафигатор?

Без тебя я дорогу знаю!

Я белый мужчина, без СПИДа и бед,

Ем мясо и падок на женщин.

А это, как нам говорят из газет,

Позорно – фашизма не меньше!

Вот был бы я нeгром преклонных годов

Ну или трансгeндером дивным,

Тогда бы нормальным считать был готов

Меня демократ прогрессивный.

А копами если б ещё был побит

(Ну, я там не знаю – за кражу…)

То мне б за побитый с фингалами вид

И гранты отсыпали даже!

А был бы при этом веган я и гeй,

Защитником кошек, к примеру,

Мне все бы вскричали тогда: «Эге-гeй!»

И сделал тогда б я карьеру!

Но мне никогда не прорваться к