Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива

За Руаном нас нагнали сумерки. Мелькавшие за окнами пейзажи постепенно покрывались серой пеленой. Когда подъезжали к Парижу, кое-где на окраине уже зажигались огни. Мы вышли на вокзале Сен-Лазар и с большим трудом пробрались к выходу. Дик пришел в себя от богатырского сна лишь на Гаврской площади. И тут он ни с того ни с сего остановился, вскинул кверху руки и крикнул:

— Привет, Париж!

— Послушай, ты можешь обойтись без этого? — серьезно сказал Борис. — Лучше подумай, где заночевать.

Дик рассмеялся.

— В Ливерпуле или Глазго я б отвел вас в ночлежку Армии спасения, а здесь, как вы догадываетесь, ничего не знаю. Может, поискать какой-нибудь дешевенький отель в предместье?

— Кто тебя пустит в отель без документов? — сказал я.

— Тогда заночуем на улице. Чего тут особенного?

— Перестаньте молоть вздор! — одернул нас Борис, останавливаясь перед картой Парижа у входа в метро. Он достал из кармана записную книжку, в ней был адрес штаб-квартиры латышских политэмигрантов. Мы с Диком помогли найти нужную улицу. Она находилась недалеко от Монмартра, и мы решили отправиться туда пешком. После долгих поисков отыскали этот переулок у Северного вокзала и дом, ветхий, поблекший. Борис позвонил. Дверь открыла щуплая евреечка.

— Я — Маша, — представилась она, когда мы назвали свои имена. — Я жду вас третью неделю.

— В дороге были осложнения, — пояснил Борис.

— Знаю, — с улыбкой сказала она, — меня известили. — Она провела нас в переднюю. — Обождите здесь. Я только поднимусь наверх, переоденусь. Я живу на втором этаже вон того дома, во дворе. Туда трудно добираться, приходится ходить по доске. Обождите...

Мы присели, Маша ушла.

— Откуда она вас знает? — удивился Дик и, не о дождавшись ответа, сказал: — Милая женщина. Интересно, она и меня сумеет пристроить?

Скоро Маша вернулась.

— Я отведу вас в маленький испанский отель, это рядом. Там живут те, кто едет в Испанию. А вам, товарищ Скулте, — сказала она деловито, — позже подыщу другое место. Надо вам сказать, вы вовремя исчезли. Полиция сбилась с ног, разыскивая вас.

— А Гиту Юдину они не тронули? — спросил я.

— Гиту Юдину?

— Мою жену.

— Она тоже в подполье.

— Она студентка.

— Гита Юдина, студентка? Ах да, вспоминаю, — сказала Маша. — У нее из-за вас неприятности. Но она, наверное, скоро приедет в Париж.

— К тому времени я должен уладить с гостиницей, — сказал я. — Две небольшие комнатки с балконом. Вы мне поможете?

— Не беспокойтесь, все уладим. У меня кое-что имеется для вас на примете.

У Северного вокзала мы спустились в метро и вышли на площади Клиши.

— Товарищи, запомните эту станцию, — сказала Маша. — Вам здесь часто придется выходить. Ваш отель рядом. За тем углом, в переулке. Завтра я заеду за вами в одиннадцать и отвезу в комитет поддержки республиканской Испании. Там вас зачислят на довольствие и запишут в одну из групп для отправки в Испанию.

— Когда это будет? Скоро? — спросил Борис.

 — Да, скоро, — ответила Маша. — С вами все просто. А вот как быть с Диком, ума не приложу. — А очень просто! — воскликнул Дик. — Поеду, и баста.

— Кто вас послал? — спросила Маша.

— Я сам себя послал, — ответил Дик.

— Но ведь так нельзя, — сказала Маша. — Мы берем только с рекомендацией. На товарища, Эндрупа есть, а насчет вас... Вы из какой организации?

— Я член профсоюза ливерпульских докеров, — не без гордости ответил Дик. — Я сказал им, что хочу в Испанию, воевать против Франко. Председатель сказал мне: «Отлично, Дик. Ты всегда был сорвиголова, поезжай». Разве это не рекомендация? Если меня не запишут, не надо, я и сам доберусь до Испании, но обратно ни за что не поеду. Да как я им на глаза покажусь? До смерти засмеют!

— Хорошо, завтра поговорим, — успокоила его Маша. — Вот ваш отель. — Мы стояли перед двухэтажным домом с двумя входами. Один вел в гостиницу, другой в ресторан. — Пока я буду договариваться, можете поужинать.

Мы зашли в ресторан, сели за мраморный столик. Небольшой зал был наполнен до отказа. Преобладали молодые люди. Вокруг звучал многоязыкий говор. Дик отправился к стойке и скоро вернулся, радостно потирая свой длинный нос.

— Теперь предоставьте распоряжаться мне, — сказал он. — Хочу отблагодарить вас за помощь. Чертовски стосковался по хорошей еде и выпивке. — Он полил ломтик белого хлеба оливковым маслом, а сверху насыпал добрую щепоть соли и перца.

— Готовьте закуску, сейчас принесут кое-что существенное.

Мы стали ждать существенного. Вскоре нам подали вина, целое блюдо виноградных улиток, а Дику стаканчик виски. Он его разбавил газированной водой и потягивал с явным наслаждением.

— Вот это, я понимаю, напиток, — то и дело приговаривал Дик, радостно сверкая глазами. — А вы налегайте на вино. У французов отличное вино.

— И это все? — разочарованно спросил Борис, взглянув на блюдо с улитками. — Ты извини, но мы эту тварь не употребляем!

— Но ведь это деликатес! — воскликнул Дик. — Ладно, если вам не нравится, я с ними сам управлюсь.

Он снова отправился к стойке и заказал нам бифштекс с яйцом. Когда пришла Маша, бифштексы были съедены, а Дик все еще мучился со своими улитками. Палочкой он извлекал из ракушек бесформенное месиво и отправлял в рот, не переставая нахваливать:

— Вот это вещь! Меня к ним в Глазго пристрастили французские моряки. Пища богов!

— Поторопитесь, нас ждут, — сказала ему Маша. — И знайте наперед, что французы едят виноградные улитки, когда никуда не торопятся.

— Сейчас кончаю, — спокойно отозвался Дик, отхлебывая виски. — Виски просто прелесть. Интересно, в Испании делают виски?

— Не могу сказать, — ответила Маша.

— На всякий случай прихвачу с собой бутылочку, — решил Дик. — Шотландцы жить не могут без виски. Старики рассказывают, что первого шотландца бог сотворил с бутылкой виски в руке. Это виски до сих пор так и называется «Старый шотландец».

Осушив стакан, Дик чувствовал себя превосходно и болтал без умолку. Наконец Маша потеряла терпение.

— Товарищ Дик, мы уходим. Когда закончите, приходите в гостиницу.

Каждому из нас Маша дала картонный квадратик, на котором стоял адрес отеля и номер