Выстрел - Фёдор Степанович Дудко

Свинство!

— Ну, знаете, я всё-таки основательно промокла, — говорит Наталка, суетясь возле меня. — А вы? — спрашивает она меня.

Я молчу.

— Вы промокли, спрашиваю вас?

В этот момент я ненавижу её.

Она вдруг наклоняется ко мне и, заглядывая мне в лицо:

— Рассердился или спит?

И вдруг обхватывает мою голову обеими руками и начинает поворачивать её из стороны в сторону, припевая:

Тузо, пузо, лаперузо,

Гетман Крузо,

Дри — нога.

Этого уже было слишком много даже для моего озлобления на неё. Я не сдерживаюсь и прямо в лицо ей взрываюсь смехом от этой её школьнической выкрутасы.

— Ну вот! — говорит наконец она и, вытянув руки из-под моей головы, начинает устраиваться рядом со мной. Наконец она ложится, положив голову мне на грудь.

Странная девушка! Ей-богу!

На моей ладони — кончик её длинной, мягкой, слегка намокшей от дождя косы. Я начинаю перебирать пальцами этот приятный влажный пучок, ожидая, не выкинет ли она какую-нибудь новую выходку, но Наталка молчит.

Дмитрик — он ветеринар — рассказывает, что нужно делать, когда человека ударит молния, и мы слушаем.

Наталка, не шевелясь, вдруг спокойно спрашивает его:

— Скажите, Дмитрик, а когда блоха объестся и у неё начнёт сильно болеть живот — какие порошки нужно давать ей для очищения?

Все мы, кроме Наталки, а громче всех Дмитрик, начинаем громко и искренне смеяться.

Дождь стихает и наконец прекращается совсем. Где-то вокруг нас слышно капание дождевой воды.

В сарае вдруг становится светло, и сквозь дырки в соломе пробивается к нам яркий солнечный свет. Слышно оживлённое щебетание птиц в лесу.

Ольга вдруг приподнимается на локоть и, завистливым взглядом окинув меня и Наталку, говорит:

— Фертиг! Всё кончено! Собираемся домой, господа!

Дмитрик быстро встаёт на ноги и помогает встать Ольге. За ними встаёт Наталка, потом я.

Хочу выскочить первым на землю, чтобы помочь спуститься Наталке, но она останавливает меня:

— Не будьте таким хитрым!

И сползает с пучка соломы.

За ней выскакиваю я.

Наталка стоит и молча смотрит, как я помогаю Ольге. Целая морока. Сначала я чувствую на своей спине одну её ногу, потом вторую, потом быстро беру её на руки и ставлю рядом с собой.

Павел уже выехал на площадку и ждёт нас.

Садимся в фаэтон и, оставляя за собой две тёмные полосы от колёс на мокрой зелёной траве, возвращаемся домой.

* * *

Сегодняшний случай с тем подозрительным типом немного встревожил меня. Хм, действительно!

Мы пробовали мой наган в саду. Первой стреляла Ольга. Она вытянула руку с револьвером, спокойно, так, как я её учил, прицелилась и нажала на курок. Раздался выстрел. Ольга вдруг побледнела, в страхе бросила револьвер на землю и, закрыв уши ладонями, заявила, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки этот проклятый пугач.

— Да что случилось? Почему? Очень хорошо стреляли и попали! — убеждал я. — Попробуйте ещё раз!

— Ни за что на свете! — замахала она руками. — Режьте меня — не возьму.

— А если бы на тебя напали волки в лесу? — спросила Наталка.

— Не то чтобы волки, а даже не знаю кто?!

— Чудачка! — пожимает плечами Наталка и, вдруг вытянув руку с наганом, целится.

Ольга быстро поворачивается и, зажав уши руками, бежит к кустам.

Три раза подряд выстрелила Наталка и все три раза попала. Мы стояли у дерева и рассматривали маленькие дырочки от пуль Наталки на прибитой к нему доске, когда вдруг услышали, как Ольга вскрикнула в кустах. Не успели мы спросить её, в чём дело, как увидели, что она суетливо отскочила в сторону и вскрикнула во второй раз. Мы бросились к кустам.

И вдруг увидели, как какой-то тип в полосатом «пиджаке» и полосатой кепке, убегая от нас, перелезал через садовую штакетину.

— Стой! — вскрикнул я.

Тип поспешно спрыгнул на землю и, быстро перепрыгнув канаву по ту сторону ограды, пустился бежать по полю в сторону леса.

— Стой! — громко крикнул я ему вслед, добегая до забора. — Стой, а то буду стрелять!

Он, не останавливаясь и совершая по пути какие-то резкие, неожиданные манёвры, бежал дальше.

— Стреляю! Стой! — крикнул я и протянул руку к Наталке за револьвером.

Наталка вздрогнула.

— Я выстрелю! Можно? — спросила она и, не дожидаясь моего ответа, вдруг просунула револьвер в щель между штакетинами, прицелилась и выстрелила.

Мужчина в полосатой кепке, который был уже шагов за тридцать от нас, как-то вдруг вытянулся на одной ноге, как те индейцы на иллюстрациях к фантастическим повестям Купера, и, ухватившись руками за стопу второй ноги, упал на землю.

— Я в ногу ему целилась! — сказала Наталка и, увидев, что я собираюсь перелезть через забор, подпрыгнула и сама начала карабкаться на другую сторону.

Дико, с взглядом безумной ненависти поглядывая из-под бровей на нас, подстреленный мужчина сидел на земле и судорожно рылся руками в карманах. Когда я подбежал к нему, он вдруг выхватил оттуда какую-то бумажку, молниеносно сунул её в рот и начал глотать.

— Выплюнь из рта! — крикнул я, подбежав.

Но он, вытянув шею, глотнул и, повернувшись ко мне, нагло разинул свой пустой красный рот.

Я взорвался. С разбега ударил его ногой со всей силы в плечо и повалил на спину. Из раны текла ручейком жидкая, как вода, кровь.

Я остался присматривать за неизвестным, а Наталка, быстро засунув мне револьвер в кобуру, побежала в деревню сообщить Сидоренко.

Я стоял и, повернув голову, смотрел, как бежала Наталка. Сверкая золотом на солнце, вились за ней, как извивающиеся гадюки, две длинные русые косы — и я в этот момент хотел быть рядом с Наталкой, крепко сжимать её руку и бежать рядом с ней.

* * *

Это был какой-то странный, твёрдый, как камень, и молчаливый, как могила, человек. Дважды я допрашивал его и в обоих случаях не добился от него ни одного слова.

Моё положение было тяжёлым и нелепым. Что мне было с ним делать?

Я позвал Сидоренко и приказал ему снова привести ко мне заключенного.

Опираясь на плечи двух охранников, он вошёл и остановился у двери.

— Садитесь! — указал я ему на табуретку.

Он сел.

— Ну, наконец-то решились ответить мне?

Он молчал.

— «Кто он может быть?» — думал я, глядя на