Жюль и Джим - Анри-Пьер Роше

Люси забронировала для Жюля и Джима две большие комнаты в бревенчатой гостинице за городом, на прелестном холме, откуда был виден ее дом. Можно было, вооружившись биноклем, подавать друг другу знаки.

Они жили там, в выбранном ею обрамлении, дожидаясь случая ее увидеть. Они приходили бы к ней каждый день, но не следовало ни нарушать покой родителей, ни возбуждать пересуды в городке.

Их часто приглашали к Люси. Джим блестяще играл в теннис в парке, но меньше блистал в гостиной, где ему было скучно. В отличие от Жюля, желавшего очаровать хотя бы отца. Дом был просторный, полный старших сестер, племянников, племянниц, служанок и породистых собак. Мать показывалась редко и управляла всем.

Они приехали на шесть дней. Они провели там шесть недель. Жюль пребывал в беспокойном восторге и не делал предложения. Люси его к этому не поощряла. И прекрасно!

Приехал младший брат Люси, студент, стройный и спортивный, и начались прогулки вчетвером по лесистым горам, на целый день, с рюкзаками за спиной. Во время этих прогулок то Жюль, то Джим иногда оставались наедине с Люси.

Сказалось ли постоянное соприкосновение с любовью Жюля? Сказалось ли благотворное воздействие этой спокойной семейной жизни с ее провинциальными обычаями, так шедшими Люси? Было ли дело попросту в… Люси? Джим постепенно и невольно в нее влюблялся. Жюль, сам того не зная, и брат, зная это, а может быть, и сама Люси ему в этом помогали.

Однажды Люси, идя по лесу рядом с Джимом, остановилась, заново перевязала шнурки на ботинках, мягко облегавших ее ноги, посмотрела вдаль, на Жюля и брата, входивших в гостиницу, и сказала Джиму:

– Давайте посидим. Нам некуда спешить. Скажите мне, о чем вы думаете?

– Вот о чем, – сказал Джим. – По сути, Жюль на свой лад счастлив, и ему только того и надо, чтобы так было и дальше. Он часто идиллически видится с вами. Он живет надеждой.

– Хотелось бы вам, чтобы я вышла за него замуж?

– Для него – да. Для вас – нет.

– Это даже не было бы «для него – да». Я стала бы для него плохой женой. Я восхищаюсь его сочинениями. Это милый и добрый человек. Но я невольно возмущаюсь тем, что он упрямо желает на мне жениться. Джим, я тоже пережила большое огорчение до того, как познакомилась с Жюлем. Он, наверное, говорил вам об этом? Так что его печаль меня тревожит. Вы – его друг. Помогите мне ему помочь. Просто помогите мне.

Она протянула Джиму дрожащие руки с длинными пальцами. Выкатились две круглые слезы. Джим молча обнял ее, приподнял, и его поразила легкость ее тела. Он донес ее до поваленного дерева, сел на него, пристроил ее у себя на коленях. Они не разговаривали. Он видел ее лицо вблизи. Он старался думать о Жюле. Но он чувствовал, как волосы Люси щекочут ему губы.

– Вы еще любите его? – спросил Джим.

– Кого?

– Того, первого.

– Может быть, но это уходит, и это должно умереть. А вы, Джим?

– Что – я?

– Вы любили, Джим. По-настоящему, Джим. Это чувствуется. Почему вы не женились на ней?

– Этого не случилось.

– Где она?

– Во Франции.

– Какая она?

– Чистая, и она тоже.

Джим ощутил пожатие руки Люси.

– Вы все еще ее любите, и она вас любит?

– Да, но мы редко видимся, хотя оба свободны.

– Джим, не заставляйте страдать…

– И потом, есть нечто новое.

– Что же?

– Я восхищаюсь вами, Люси. Я пристрастился к встречам с вами. Я боюсь забыть про Жюля.

– Не надо о нем забывать, надо его предупредить.

Они снова умолкли. Она процитировала:

И прибавила:

– Переведите.

– Все склонности, что идут от сердец к сердцам, ах, Боже мой, Боже мой! Сколько горя они приносят, – сказал Джим.

– Неплохо, – ответила она с улыбкой, – хотя «Боже мой, Боже мой!» вы добавили от себя. – А Гертруда? – внезапно спросила она.

– Гертруда… это честная игра, – сказал Джим.

Ветер трепал у его рта локон Люси, и Джим его поймал. Люси выгнула длинную шею и сквозь прядь волос припала к его губам.

Она неспешно встала. Они присоединились к остальным.

За этой прогулкой последовали другие. Сердце Джима было переполнено. Люси оживала, к ней вернулась радость.

Лето пролетело быстро. Жюль сделал предложение Люси, прибавив: что бы она ни ответила, он навсегда останется в ее власти. Люси сказала, что она тронута, что она, вероятно, никогда не сможет стать его женой и что она желала бы, чтобы их большая дружба от этого не пострадала.

Жюль, хотя и ожидал этого, побледнел, поцеловал ей обе руки и отправился к Джиму.

– Джим, – сказал он, – Люси отказала мне. Я боюсь ее потерять, боюсь, что она совсем исчезнет из моей жизни. Любите ее, Джим, женитесь на ней и позвольте мне с ней видеться. Я хочу сказать, если вы ее любите, перестаньте считать меня препятствием.

– Вот до чего дошло у нас с Люси, – сказал Джим.

И стал рассказывать, день за днем.

К его удивлению и радости, лицо Жюля прояснялось. Он сказал Джиму:

– Когда вы в прошлый раз играли с Люси в теннис против ее брата и кузины, вы выглядели парой.

Жюль отправился к Люси. «Джим поговорил со мной», – сказал он ей и тактично ее поздравил. Предложил свое покровительство Люси и Джиму. Она сказала ему: «Наше чувство только зарождается, не надо его тревожить, как не тревожат покой младенца».

Как-то вечером Жюль сказал им: «Сейчас я расскажу вам о моем самоубийстве». Они насторожились. Они опасались, что Жюль способен на что-то такое.

Жюль стал рассказывать:

– Мне было пятнадцать лет. Я решил умереть. Я заперся на ключ в своей комнате. Поместил под кровать спиртовку, поставив ее на стопку книг: это был мой костер. Я зажег ее. Удобно устроился в постели и глубоко порезал бритвой вены на запястьях (он показал им тонкие белые шрамы). Брызнула кровь, поначалу она текла быстро, потом перестала. Я потерял сознание. Когда я пришел в себя, мать сидела у моего изголовья, запястья были перевязаны, и в комнате находился врач… Кровать горела плохо, но этого оказалось достаточно, чтобы кухарка заметила дым, идущий из щели над дверью, и дверь взломали.

– Что сказала ваша матушка?

– Ни словом ни разу об этом не обмолвилась.

– И хорошо сделала, – сказал Джим. – Сколько этажей